Поначалу это можно сравнить с укусом пчелы. Больно, но стерпеть можно, наверное. А потом, пожалуй, обида превращается в десяток комариных укусов. Как будто все эти мерзкие насекомые ужалили тебя одновременно и ты вынужден страдать от постоянного зуда и раздражения. И чем больше ты чешешь место укуса, тем сильнее оно болит.
Именно за этим я провела всё утро - расчесывала сою рану.
– Вот ты самого главного еще не просек, – вздохнул Ринат Мусаевич. – В том-то и дело. Если ты у себя в личном столыпине промолчишь, так и в России у тебя все нормально будет. Потому что Россия, Федя, это столыпин. А столыпин – это Россия. И то, что у тебя есть тайный выход на палубу, ничего не меняет. Понял?
«Нет ничего более постоянного, чем временное»
– Бедные люди! – проговорила Консуэло. – Будь я богата, сейчас бы выстроила им дом, а если бы была королевой, то избавила бы их от всех этих налогов, монахов, евреев, которые их донимают!
– Будь вы богаты, вы и не подумали бы об этом, а родясь королевой, не возымели бы подобного желания. Уж таков мир.
«[...] оба мы были наполовину правы и оттого целиком заблуждались [...].»
Кантор боялся так, как и подобает отважному воину: весь его вид выражал готовность умереть на месте, сомкнув зубы на глотке противника.
Я полагаю, читатель уже понял, что понятие флибустьер – географическое. Оно относится к пиратам, промышлявшим в Карибском море и Мексиканском заливе, причем они числились то пиратами, то корсарами в зависимости от того, имелось ли у них поручительство от властей или нет.
У нас с вами остался последний пункт: собственно правда. Может быть, я вас разочарую, дорогой Петр, но правды нет. Ее не существует.
Надевать маску — это не значит проявлять неискренность. Маски стали требованием времени…
Репутация у человека либо чистая, либо грязная, а в крапинку не бывает.
Я снова пожалела, что не уговорила старика в лавке продать мне томище «Демонологии». Похоже, это самая полезная книга в здешних местах. Если не для того, чтоб найти нужные сведения, так на худой конец — чтоб треснуть ею демона по башке!
Ганс-Петер очень гордился своей машиной для «жидкой кремации». Пришлось основательно раскошелиться, поскольку сейчас это – последний писк моды среди завзятых поборников охраны окружающей среды, борющихся с выбросами окиси углерода. Машина не оставляла и следа от них. Да и вообще никаких следов не оставляла, раз уж на то пошло. Если какая-то девица не оправдывает надежд, если толку для бизнеса от нее ноль, всегда можно попросту спустить ее в канализацию – причем без всякого ущерба для грунтовых вод.
Бывают старушки – божьи одуванчики, а бывают старухи – дьявольские чертополохи.
Кто знает толк в животных, тот знает толк во всем.
– Леди, а почему вы так спокойны? – наконец не выдержал один из стражей, когда, собрав все вещи, я спокойно улеглась на кровать.– А вы бы предпочли, чтобы устроила истерику? – не открывая глаз, ехидно уточнила я.– Ну, по крайней мере, это было бы понятно.– Нет, это было бы не понятно, а ожидаемо от неуравновешенной человеческой девицы. Ответьте мне на один вопрос: если бы я сейчас сидела и ревела в три ручья, это бы избавило меня от необходимости ехать в Эулирон?– Нет.– Тогда какой смысл? – Они замолчали, переваривая услышанное. Я как будто слышала, как вертятся шарики в их головах. Только вот их выводы в любом случае будут неверными. – За свои поступки и желания надо отвечать, – наконец произнесла я, – как у нас говорят: «Честь дороже золота». Нервадия должна отдать свой долг, даже если это живые люди. И я не собираюсь позориться, закатывая бесполезный скандал, и не посрамлю честь рода уклонением от долга.– Знаете, леди, – спустя пару минут ответил один из стражей, – хоть вы и не дочь Эулирона, но станете истинной Высокой Леди. Идемте, нам пора.
Мы не можем ничего поделать с тем, что неизбежно влюбляемся...
Я хочу, чтобы мы с вами умели говорить "спасибо" тому, что осталось за спиной. Пусть это было неприятно и болезненно. Но оно непременно научило нас чему-то важному.
На самом деле, все, чего вы боитесь в смерти, это только проекция вашего собственного невежества.
Никто не обязан кого-то любить лишь потому, что у них одна фамилия и похожий набор молекул днк.
– И кстати, – вспомнила я, – кто из вас, морды бесстыжие, склонял меня ночью к лесбийским утехам?
- Конечно! - и он хихикнул в кулак. - Ты бы лучше взял и сказал ей...
Я испуганно заткнул ему рот ладонью. Мне лезли в душу. Нагло. Без приглашения.
- Что не так? - Димка раздраженно убрал мою руку со рта.
- Не могу, - хотелось, чтобы он не заставлял это делать.
- Все будет хорошо, ты ей тоже нравишься, Карси примет...
Я снова вздрогнул, по спине пробежались мурашки, уши стали горячими.
- Н-нравлюсь?
Рука нервно чесала затылок.
- Просто перестаньте уже тормозить и поцелуйтесь! - воззвал Димка. - Вот сегодня, на дискотеке.
Мое дыхание было сбивчивым, казалось, будто в коридоре вдруг стало очень душно. Тело было, как на иголках.
Я посмотрел в сторону Карси. Коснуться ее щеки, нежно провести пальцами по коже, прижать к себе... Я же умру, я просто умру, если так сделаю!
– Следуй моему совету: всегда и во всём слушай своё сердце. Оно никогда нас не подводит, даже в самых сложных ситуациях.
Как оказалось, официант пришёл не только для того, чтобы забрать опустевшую тарелку. Он также поставил на её место стеклянную вазочку, над которой возвышалась горка нарезанных фруктов. «На глазок» я смогла определить апельсины, бананы, яблоки, клубнику и киви. Официант уже удалился, и я подняла удивлённый взгляд на Уилфорта.
- Десерт, - пожал плечами капитан, напротив которого никаких вазочек не поставили. – Я же не знал, любите ли вы именно апельсины или фрукты вообще. Поэтому счёл такой вариант оптимальным.
Вид десерта вызывал чувство восторга в сочетании с досадой.
- Я люблю фрукты вообще, - сообщила я, - но опасаюсь, что ваш оптимальный вариант просто-напросто не уместится в моём далеко не оптимальном желудке. Этот салат – он же огромный!
Если бы меня предупредили заранее, я бы хоть на мясо так не налегала! Хотя нет, на такое мясо всё равно бы налегала…
- Съешьте столько, сколько захотите, - бесстрастно пожал плечами Уилфорт. – Остальное выбросят.
- Выбросят?! - возмутилась я.
Да я скорее лопну, чем допущу подобное!
- Простите, господин капитан, но вы сами виноваты, - решительно заявила я. – Похоже, что наш сегодняшний обед затянется. Ибо я не уйду отсюда до тех пор, пока не съем этот десерт до самого последнего кусочка. И буду ждать, столько, сколько понадобится, чтобы у меня освободилось для него место.
Всему есть цена и на любую силу найдется другая сила.
Прогресс как река: если разольется, в берега ее не вернешь.