В чем все-таки разница между поведением трехлетнего ребенка, который отказывается признать, что втихаря полакомился шоколадом, и поведением политика, отрицающего, что он брал взятки, спал с проституткой или содействовал в быстрой выдаче паспортов? Естественный человеческий инстинкт - оградиться от негативных последствий собственных действий. В этом смысле отрицание неблаговидных поступков - генетически запрограммированное действие. Когда политик что-либо отрицает, следует поискать следы шоколада на его губах и руках.
Хотеть немного больше — это не преступление
Время не находит лишь тот, кто не ищет.
Семья это не тот кто держит за руку,а кто в трудную минуту её не выпустит.
У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.
Человек, вопреки видимости, не ставит перед собой целей. Их ему навязывает время, в котором он родился, он может им служить или бунтовать против них, но объект служения или бунта дан извне. Чтобы изведать абсолютную свободу поисков цели, он должен бы был остаться один, а это невозможно, поскольку человек, не воспитанный среди людей, не может стать человеком.
всегда найдется тот, кто зная больше, будет диктовать тебе свои правила. Жестокие, кровавые... и никуда ты из этих рамок не денешься.
Вопреки ходячему мнению служение — удел избранных, а не массы. Жизнь тяготит их, если не служит чему-то высшему. Поэтому служение для них не гнет. И когда его нет, они томятся и находят новые высоты, еще недоступней и строже, чтобы ввериться им. Жизнь как испытание — это благородная жизнь. Благородство определяется требовательностью и долгом, а не правами.
Этот фильм [«Вальпургиева ночь», 1970, Испания, режиссёр Леон Климовски] показывался и в США, правда, там он был переименован (видимо, в связи с тем, что американцы не знают, что такое вальпургиева ночь) и назывался с трогательной простотой: «Оборотень против вампирши».
я был слишком занят планированием будущего... и постоянно переживал то, что произошло вчера, так что я утрачивал радость настоящего.
Я не могу изменить мир, но могу меняться сам
Вдвоем не так страшно идти в неизвестность. За темнотой обязательно ждет свет.
Если непонятно, что делать, почему бы не делать то, что хочется? Вдруг это окажется самым лучшим решением?
– Значит, по-твоему, она завершена? – спросил я.
– Конечно. Это шедевр.
– И ты думаешь, ее будут покупать?
– Ни хрена подобного.
В ранней юности Стоунер представлял себе любовь как абсолютное состояние бытия, доступное тем, кому улыбнулась судьба; повзрослев, он стал думать о ней как о небесах ложной религии, на которые разумный человек может взирать либо с добродушным неверием, либо с мягко-фамильярным презрением, либо со смущением и ностальгической печалью. Ныне, в среднем возрасте, он начал понимать, что любовь - и не божественная благодать, и не иллюзия; он увидел в ней человеческий акт становления, состояние, которое поминутно и день ото дня творят и совершенствуют воля, ум и сердце.
Мне так часто сходили с рук мерзости, что я боюсь быть повешенным за благодеяние.
Не так важно, является ли что-то правдой или нет, миф зачастую более истинен, чем сама правда.
— Можешь именовать это снобизмом, — горько прошептала Тамар в Динкину шерсть, — но на самом деле это просто отверженность. Неужели ты думаешь, что я нарочно? Но так уж меня сделали, я не могу по-настоящему присоединиться ни к кому. Это факт. Как будто у меня в душе не хватает той самой части, которая прикрепляется к кому-нибудь другому. И в конце концов у меня всё разваливается — семья, друзья. Всё.
«Множество вещей ускользает от рассудка, и тот, кто, желая понять жизнь, пользуется только рассудком, похож на человека, полагающего, будто он может схватить пламя каминными щипцами. Он схватывает только головешку, которая вскоре гаснет.»
...действовать надо на упреждение, стрелять в воздух впереди летящей утки.
«Многие убедились на войне, что жизнь человеческая ничего не стоит и стали вести себя, руководствуясь принципом «лови момент» - хватай жирный кусок любой ценой, дави ближнего, любыми средствами урви от общего пирога как можно больше. Иными словами, война легко подавляла в человеке извечные принципы добра, морали, справедливости. Для меня Погостье было переломным пунктом жизни. Там я был убит и раздавлен. Там я обрёл абсолютную уверенность в неизбежности собственной гибели. Но там произошло моё возрождение в новом качестве. <…> Когда выдавался свободный час, я закрывал глаза в тёмной землянке и вспоминал дом, солнечное лето, цветы, Эрмитаж, знакомые книги, знакомые мелодии, и это был как маленький, едва тлеющий, но согревавший меня огонёк надежды среди мрачного ледяного мира, среди жестокости, голода и смерти. <…> После Погостья я обрёл инстинктивную способность держаться подальше от подлостей <…> а, главное, от активного участия в жизни, от командных постов, от необходимости принимать жизненные решения – для себя и в особенности за других».
— А что жираф делает на небе? — спросила Софи, — И как он туда попал? — Бьюсь об заклад, ты не первая, кто задает этот вопрос, — со смехом отозвался Смоки. — Представляешь, как были поражены те, кто впервые его обнаружил, как они спрашивали: «Бог мой, что там делает жираф?»
- Маленьких всегда бьют? - спрашивал я. Бабушка спокойно отвечала: - Всегда
Кто-то рождается, кто-то умирает. Ты устаешь, когда-нибудь тоже умираешь. Как на бесконечном конвейере.
Очень трудно что-то пытаться менять в себе, без срывов не получается, но если ты понимаешь, зачем это делаешь, то преодолевать трудности становится легче.