И если Время - это Бог, то, полагаю, Память не что иное, как Дьявол.
Но мужская любовь изменчива, хрупка, капризна.
Настоящее безразличие - это тяжелый труд.
Революции удавались тогда и только тогда, когда правительства либо загнивали и становились бессильными, либо вообще переставали существовать.
Несколько продуктов каждый год неизбежно обретают огромную популярность лишь по той простой причине, что после их внедрения в массовое сознание люди просто уже не могут не говорить о них.
Люди напоминают камни. Одни похожи на грубый булыжник, они прут напролом, не считаясь с остальными. Вторые — на острый гравий, резкие и высокомерные. Третьи — на вездесущий песок, они стремятся заполнить собой всё пространство. Другие — на сглаженную гальку, они избегают конфликтов. А есть люди как величественные валуны, основательные и хозяйственные. Разные камни, как и человечество: легкомысленные розовые, скучные серые, мечтательные голубые, безнадежно черные. С поперечными полосами — застегнутые на все пуговицы, со сверкающей слюдой — украшающие себя дешевыми стразами. Рыхлые, которые легко крошатся, и непробиваемые, как базальт. И лишь единицы, как скалы: с ними надежно и нестрашно. И можно только восхищаться ими. И тянуться к ним.
Есть победители и жертвы. Реши, кем ты хочешь быть. Или выбор сделают за тебя, ведьма. Сомневаюсь, что он тебе понравится.
Сбоку опять выскочила Диана. С истерическим визгом потянулась к Хану. Снизу не очень-то хороший ракурс, но Карат даже в такой ситуации неприятно поразился, насколько злобным стало ее лицо. Будто вся ярость мира собралась в одном месте, исказив до этого мягкие полудетские черты.
А вот в близких отношениях почему-то легко вообразить, что достаточно сказать "люблю" и счастье придёт само собой, а если нет, значит, мы друг другу не подходим.
- Первое: фотография вызвала коллапс волновой функции.
- Да. По крайней мере ты мне так сказал. Поэтому я буду просто сидеть и поддакивать.
Он был мастер на внезапные переходы от возмущения к добродушию, от бешенства к спокойствию, от равнодушия к ярости. Мгновенные перемены настроения входили в систему приемов, которыми он сражал противников.
For all but our most recent history, death was a common, ever-present possibility. It didn’t matter whether you were five or fifty. Every day was a roll of the dice.
Если представить жизнь как серию ностальгических фотографий, в ней окажется пропущено много скучного. Между размытыми снимками с задуванием свечей на торте по случаю дня рождения и первыми поцелуями будут картинки с сидением на диване перед включенным телевизором, приготовлением уроков и попытками создать идеальную волну с помощью плойки.
Остаться в толпе в одиночестве - удел сумасшедшего
Когда-нибудь будет доказано, точно и определенно, что нет ни Бога, ни жизни после смерти, нет ни вознаграждения, ни возмездия, – для человечества наступит черный день. Мы останемся наедине с отчаянием и бессмысленностью существования.
Неважно, что ты говоришь. Газетам интересно извлечь из этого историю, и все. А если история недостаточно сильная, они ее усилят сами. В публичном пространстве любая фигура, говорящая со СМИ, делает это на свой страх и риск.
Молитва – это дело, конечно, хорошее, но сам человек играет немалую роль в своей собственной жизни.
"...Зло - это лев рыкающий, готовый пожрать слабых..."
— Никогда не надо судить о том, что люди делают, потому что нельзя знать, что случится.
- Трудно поверить, что такая маленькая вещь может убить человека.
- А убивать и не нужно, но мина запросто отрывает ступню, а оружие, которое только ранит, гораздо эффективнее подрывает боевую силу противника, чем оружие, которое убивает.
Ни за что на свете ты не захочешь, чтобы усилилась боль. От боли хочешь только одного - чтобы она кончилась. Нет ничего хуже в жизни, чем физическая боль. Перед лицом боли нет героев.
Время для чтения – не только время на то, чтобы переворачивать страницу за страницей. Это время для слов. Время для того, чтобы остановиться и жевать слова, как дикие травы, которые ты срываешь на прогулке и подносишь ко рту. Нужно согласиться отложить их в сторону, как отставляют тесто для блинов, давая ему взойти, а потом взять их снова.
Закулисная жизнь всегда закрыта, и не предполагается, что публика может знать или представлять, как она выглядит.
А бывает, – мать вздохнула, – у иного человека сердце – лаз в подземелье Змеево.
Уже нельзя было понять, красив или невзрачен, силен или хлипок молодой этот парень. Дожившие до операционного стола бойцы обеих армий становились одинаковыми, их обескровевшие лица — маленькими, детскими, как будто бы потаявшими до мольбы к единственной на свете, кто утешит, кто исцелит прикосновением всесильно-любящей руки, кто одним своим словом убьет твою смерть.