Нет и не было войн справедливых, все они, как бы их не оправдывали, - античеловечны. Солдаты же всегда были навозом. Особенно в нашей великой державе и особенно при социализме.
Но, предвидел Оберон, чаще всего он будет просто сидеть, накручивать на палец прядь волос, причмокивать, чесаться, гоняться за летучими пятнышками под закрытыми веками, снова и снова бормотать одни и те же полстрочки чужих стихов и, в общем, вести себя как самый тихий из психов. Можно было также читать газеты.
Живая, трепетная радуга тех чувств, которые именуются любовью, выцветала в душе моей, всё чаще вспыхивали угарные синие огоньки злости на всё, тлело в сердце чувство тяжкого недовольства, сознание одиночества в этой серой, безжизненной чепухе.
«Вы думаете, религия – это только для легковерных, для дурачков, для ханжей? Вы думаете, Иисус был тихоней? Так знайте же! Иисус ворвался бы в этот бар, в любое увеселительное заведение, чтобы проповедовать Евангелие. Иисус не был трусом. Вы думаете, этот нападающий у вас на стене – классный парень. Знаете, что я вам скажу: сегодня Иисус был бы лучшим нападающим в мире, с большим отрывом. Он заработал бы целое состояние на боксерском ринге. А все почему, друзья мои? Все из-за любви. У Иисуса была любовь в обоих кулаках… Послушайте меня, грешники. Нельзя молиться «да приидет царствие Твое» и сидеть в баре, играть в покер. И тебе, мамаша, нельзя петь псалмы, а на Господа смотреть сквозь дно пивной кружки. Или проворачивать какие-нибудь темные делишки. Мы найдем дорогу домой, к Тебе, Господи! Мы найдем дорогу! Аллилуйя!».
Если секс с кем-то другим поможет вам оставить печальные мысли о бывшем в прошлом, то стоит попробовать этот вариант. Но решение не должно быть импульсивным, ведь заряд эндорфинов, полученных после секса, рассеивается быстрее, чем вы вернетесь в реальность. И еще. Секс ради мести - все еще секс.
Клавдий Элиан: Мальчиков надо обманывать, когда играешь с ними в кости, а мужчин, когда даешь им клятвы.
... без императорской короны Петербург жил и развивался бы в XVIII—XX веках как крупный промышленный и портовый, но все-таки провинциальный центр. И сейчас мы поставили бы его в один ряд с достойными провинциальными городами России и Украины, основанными в XVIII веке: Петрозаводском, Таганрогом, Оренбургом, Екатеринбургом, Екатеринославом, Херсоном, Омском, Пермью, Липецком, Севастополем, Симферополем, Одессой. Мы сейчас гордились бы, что у нас есть областная филармония, большой парк культуры со множеством аттракционов, известный даже в самой Москве драмтеатр и что скоро, несмотря на трудности подземной проходки, у нас тоже пустят метро. Мы писали бы, что к 300-летию Петербурга на главной площади им. В. И. Ленина поставят конный памятник основателю города Петру Великому работы Зураба Церетели, и что, наконец, реставраторы восстановили в заброшенном Петергофе второй фонтан! А о «блистательном Петербурге», о его позднейшей необыкновенной судьбе и выдающейся роли в истории России мы даже и не подозревали бы…
Никто из нас не знает и половины того, что происходит с другими; нас разделяют всякого рода стены - кирпичные и прочие.
...чем меньше народу знает о тебе правду, тем ты свободней сам от себя.
Он бросает на нее полный подозрения взгляд: она действительно не смеется. Но он снова отворачивается, будто увидел в ее глазах что-то похуже смеха.
— Наконец-то. Я, знаешь, как переживал? Ты почти всю себя сожгла, искру еле удержала. Я уж думал, что и душа следом улетит. Но ты у меня настоящий боец. Боролась. Ну и мы помогли, не без этого. Зато теперь… теперь ты такое можешь! — захлебывался эмоциями птиц.
Я тоже была счастлива его видеть, только вот один вопрос не давал покоя. Очень-очень важный вопрос. Даже два. И я, высвободившись, спросила:
— Твердыню удержали?
— А как же! Очистили полностью, и каэдов всех уничтожили.
— Фарн… Он в порядке?
— Что с ним сделается? Разумеется, в порядке… Почти.
Торопливый ответ насторожил. А последние слова и вовсе не понравились.
В галерею заглядывала огромная луна. Пол и увитые розами арки покрывал тонкий слой серебристого инея. Я в темно-синем вечернем платье и белой меховой накидке смотрела на удивленно оглядывающегося Эрика. Моя фантазия одела грифона в бордового цвета рубашку, черный жилет и брюки.
— Сон? — Эрик оценил свой наряд с лукавой улыбкой.
Знаю, слишком броско, но в других цветах представить его не могла.
— Сон и видение. Пригласишь меня на свидание?
— Приглашу. — Смешливые морщинки разбежались из уголков зеленых глаз, Эрик хитро подмигнул и подал руку, словно мы собирались танцевать. — Мисс Брукс, позвольте пригласить вас на тур вальса.
— Но здесь же нет музыки? Я могу попробовать, но…
— Не нужно. Мой учитель танцев повторял, что вальс — это танец двух сердец. Обещание вечности и поцелуй без прикосновения. Мечта, одна на двоих. Помечтаем?
они вышли на узенькую дорожку и увидели путевой указатель, на котором значилось: «Танцплощадка — сюда! Лавка». — О, танцы! Пойдем? — воскликнула фрекен Снорк, хлопая в ладоши. — Я так давно, так давно не танцевала! — Нет у нас времени на танцы, когда гибнет Земля, — сказал Снорк. — Ну немножечко! — умоляла фрекен Снорк. — Ведь Земля погибнет только через два дня!
Умирать легко. Жить трудно.
Что за месть, если убиваемый не знает, что убиваешь его ты?
Лучший способ не зависеть от денег - это иметь их побольше.
Интересно, думал Димка, что они подумали, когда я сказал, что хочу остаться в этом мире? Наверное, решили, что ему было скучно на Земле, и он решил остаться там, где сможет жить полной жизнью? Если так, то они глупцы.
Полной жизнью можно жить везде и от места обитания это не зависит. Если ты готов работать, чтобы быть полезным людям, если будешь относиться к людям, как к людям, если ты умен и трудолюбив, если ты НАСТОЯЩИЙ человек, то скучно тебе не будет нигде. Даже если ты — яггай.
Если же все, на что ты способен — мечтать о том, как прилетит волшебник в голубом вертолете и даст тебе все — силу, могущество, власть, друзей, любимую девушку — если сам ты неспособен даже встать с дивана, чтобы сделать для самого себя хоть что-то… То тебе будет скучно ВЕЗДЕ. Даже если твоя сила будет равна божьей.
Следователь беспомощно развел руками. Это же дети. Им всего восемь-девять лет. Они же не понимают, что делают.
Если себя не можешь сделать таким, каким желаешь, как можешь сделать, чтобы другой был таков, каким тебе угодно?
- Вы с Тедросом планируете завести детей? - не унималась Беттина.
- А вы ищете тех, кто бы вас удочерил - резко ответила Агата.
На этом, собственно, интервью и закончилось
— Рушить завсегда, сынки, легче, чем строить, — говорил старый партизан с натужной медлительностью, еловым языком, с трудом подбирая слова. — Рушить может и бык, ежели сорвется, и бандит. Не на век, чай, война эта. Не сегодняшним днем надобно жить, а и вперед раскидывать. Вот особенно ты, Володя, не зарывайся, греха на совесть не бери. Железо в тебе еще не каленое, согнуть тебя можно и так, и этак. Гляжу я вот, к примеру, на Козлова Василия — головой захлестнуло его разрушительство это, совсем сбился человек с линии, к нормальной жизни совсем стал не пригоден. Как его теперь к порядку да к труду вернешь, когда он, в хвост ему шило, уж ни человека, ни вещь не жалеет? Нет, ребята, надо жить по правде, по справедливости… Дело наше правое, но драться за правду надо так, чтобы во время драки ее, эту правду, под ногами не растоптать. Ежели вконец озвереешь, убивая зверей, то кто, выходит на поверку, победил? Зверь! В общем, главное, ребята, свою линию не теряйте!
Классической формой проклятия
является бесплодие, но я не могу
припомнить ни одного случая, чтобы возмездие принимало форму плодовитости.
Чудовищный вопрос - вопрос о будущем. Это, можно сказать, предел всех вопросов; в нем же больше всего и напряжения.
Наши лучшие качества под другим углом зрения видятся худшими.
Человек — самая большая тайна. Еще большая тайна — общество. И это общество испокон веков нуждается в героях, а ныне — в кумирах.