Одну истину я точно знал. Спорить с женщиной – это как посещать стоматолога: или очень больно, или очень дорого.
Совет от гадательного зеркала:
Проклятие тёмное быстро развей
Сердце хрустальное просто разбей,
Найди его и дойдёшь до вершин,
А синяя искра вернёт тебе жизнь.
«Единственное, что нужно для триумфа зла, – это чтобы хорошие люди ничего не делали» – как сказал прошлой ночью Эдмунд Бёрк в клубе «Граучо».
Что?
– Синдром вины выжившего, – повторил Чи странным, пугающе-менторским тоном. – Побочный эффект человеческих социальных механизмов. Переживая горе от утраты семьи, ты застряла на фазе самобичевания. Ты запуталась в нем. Ты запуталась в себе, как в паутине. Мотылек в паутине, Кей, вот кто ты.
— Ожидать доктора Свенсон невозможно — Но можно предполагать, что она приедет
люди не могут выбирать в кого влюбляться. Они только могут выбрать кого продолжать любить
Не могу, — виновато развел руками парень, заваривая чай, — ты слишком милая.
— Я… Милая… — пролепетала я, растерянно смотря на него. — К такому жизнь меня не готовила…
"Если писать только о добре, то для зла - это находка, блеск; если писать толькоо счастье, то люди перестанут видеть несчастных и в конце конуов не будут их замечать; если писать только о серьезно прекрасном, то люди перестанут смеяться над безобразным."
Экзистенциальная основа любого бреда состоит в том, что с человеком происходит то, что с ним не происходит.
Папа у мойки как-то чудно хрюкнул. Мама посмотрела на него. И тоже хрюкнула. И вдруг они как грохнут, как заржут, аж кухня вздрогнула. Они переглядывались и хохотали как сумасшедшие.
Минда, Магнус, я и Крёлле застыли. Родители наши сошли с ума. Кто теперь будет нас растить? Дед?
...и следует напомнить, что гостиница - это не дом, здесь витают запахи, оставленные бесконечной чередой постояльцев - испариной бессонницы, ночью любви, мокрым пальто, пылью башмаков, начищенных перед самым отъездом, а потом приходят горничные, застилают постели свежим бельём, выметают сор и сами тоже оставляют едва уловимый, но неистребимый след своего присутствия - всё это совершенно неизбежно, всё это приметы человечества.
Клянусь вам, господа, что слишком сознавать — это болезнь, настоящая, полная болезнь.
Да если приезжий чиновник будет спрашивать службу: довольны ли? – чтобы говорили: «Всем довольны, ваше благородие»; а который будет недоволен, то ему после дам такого неудовольствия…
В идеальном мире мы бы каждые выходные делали бутерброды в приюте для бездомных, под конец жизни осваивали бы музыкальные инструменты, не считали бы, что середина жизни - это уже поздно, и использовали бы ещё какие-нибудь интеллектуальные ресурсы, кроме "Гугла", и физические, кроме "Амазона", навсегда отказались бы от макарон с сыром, уделяли бы стареющим родственникам хотя бы четверть того внимания и заботы, которых они заслуживают, и никогда бы не бросали ребёнка перед экраном. Но мы живём в реальном мире, а в нём есть футбольные секции, и логопед, и хождение за продуктами, и домашние задания, и необходимость содержать дом в чистоте, и деньги, и перепады настроения, и усталость, и ещё мы всего лишь люди, а людям не только нужны, но и положены, такие вещи, как кофе и газеты, а ещё свидания с друзьями и передышки, и в общем, как бы хороша не была идея, её просто невозможно воплотить.
Этим символичным актом мы, так стремящиеся к миру, отвергли единственное средство его достижения и предостерегли всех, кому случится в будущем отстаивать иные пути, нежели те, что неизбежно ведут к войне.
Чем хороша мечта? Тем, что сбывается не сразу. Она живёт в глубине сердца, согревая его надеждой.
Солнце медленно скатывалось к горизонту. Пики гор стали золотисто-оранжевыми, не матовые, как на картинах Рериха, а скорее прозрачно-хрустальные. Казалось, от их соприкосновения с небом слышится лёгкий звон, а зелёные верхушки сосен уже укутывала синеватая дымка. Северная природа чарует своей волшебной музыкой, и услышать её способен не каждый. Но если твой слух различает ноты флейты ветров, ты останешься здесь навсегда…
Тем, кем я стала, меня сделали места, где я жила
– А ты не знаешь, как это – когда от твоего мужика чужими бабами пахнет?
– Нет. Гена верный, – с неуместной гордостью ответила Тася.
Ну, оно и понятно – кому Геннадий на хрен нужен. На такое сокровище никто в здравом уме и не позарится.
Зажги, о Муза! творческое пламя
В моей груди; прости меня, коль правду
Украшу я цветами и в стихах
К твоим еще свои прибавлю чары.
Ты знаешь, как спешат упиться люди
Парнасской ложью; знаешь ты, как правда,
Прикрытая поэзией, способна
Повелевать мятежными сердцами.
Так подслащаем мы края посуды
С лекарством для недужного ребенка;
Обманутый, целительную горечь
Глотает он и остается жив.
- Вы собираетесь разорить меня. - Можете утешиться тем, что мы разорили весь город.
Замени слово "оборотень" на слово "еврей", "диабетик" или "лысый" и подумай, что получится. Ведь ты не считаешь, что один лысый посвящен во все тайны другого на том лишь основании, что у обоих не хватает волос на голове?
Жизнь вертится, как колесо... Ждёшь, ждёшь, и под конец смотришь — пришла на то же самое место
Писателям всегда советуют «показывать, а не рассказывать». Это правило можно применить и к людям.
Не важно, сколько дров в костре любви, важно, чтобы их подкидывали с обеих сторон, вот в чём дело.