Я вообще заметил - кипучая ненависть к "рашке" - верное свидетельство, что у человека впереди ещё много-много хмурых и неустроенных российских жизней, обычно на самом социальном дне, и ни в цитрусовом Средиземноморье, ни среди горячих эстонских парней от этого не спастись: всё сбудется в точном соответствии с вокзальным анекдотом про зацепившиеся в другом городе подтяжки.
Художник не в силах написать закат или извержение вулкана, он может состряпать лишь жалкую копию.
Говорят, война — лучший друг смерти, но мне следует предложить вам иную точку зрения. Война для меня — как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: «Сделайте, сделайте…» И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует еще больше.
Я съел сэндвич с арахисовым маслом и мармеладом, который отложил вчера, и, начав есть, уже не мог остановиться все 10 дней. Есть в космосе весело.
В любви вообще слишком много спрашивают, а когда начинают к тому же докапываться до сути ответов - она быстро проходит.
Моя ученая степень по журналистике не приносила мне более пяти долларов в час. Большинство рабочих в цеху тоже были дипломированными журналистами, и это давало нам повод для шуток о том, что в университетские курсы по этой специальности следовало бы включить еще одну дисциплину - сварочные работы. Это позволило бы таким парням, как мы, срубить еще пару долларов в час доплату, которую наша контора делала для сварщиков по совместительству.
— Вот ты как заговорил, — он усмехнулся. — По факту ты мне предлагаешь охрану работающего Прокола.
— С чего вдруг работающего? Он сейчас закрыт.
Зырянов обернулся и нахмурился.
— Почему закрыт?
— По технике безопасности, а не потому, что я собираюсь скормить ваш труп какой-нибудь клювоголовой змее, если мы не договоримся.
– Такой религии я не знаю, – сказал он, немного помолчав. – Такая никогда не была… нужна. Если я тебя хорошо понял, а боюсь, что это так, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, поднимаясь на все более высокие уровни могущества, к осознанию собственного бессилия? Этот твой бог – существо, которое влезло в божественность, как в ситуацию, из которой нет выхода, а поняв это, предалось отчаянию. Да, но отчаявшийся бог – это ведь человек, мой милый. Ты говоришь о человеке… Это не только скверная философия, но и скверная мистика.
Иногда все происходит не за что. А просто - потому что.
Главный урок, что я вынесла за последнее время, — не стоит бояться жизненных обновлений. Людям, как и персонажам компьютерных игр, необходима прокачка, а прокачиваемся мы только через взаимодействие с другими людьми. Учимся новому, узнаем больше о мире и самих себе, набираемся опыта. Разного опыта: и хорошего, и не очень, но каким бы он ни был, все равно остается полезным. Думаю, в каком-то роде все случившееся для меня настоящий «левел ап».
Масса — всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, «как и все», и не только не удручен, но доволен собственной неотличимостью
Было так тихо, казалось, все живое в ночном лесу прекратило свою нескончаемую возню ,вдруг ясно осознав мрачные слова историка. Все будущее свелось для каждого к простому выбору : победить или погибнуть.
Возможны, конечно, и другие объяснения предсмертных феноменов. По существу, чисто с философской точки зрения, для объяснения любого опыта, события или факта можно сконструировать бесчисленное множество гипотез. Так, можно вечно предлагать все новые и новые теоретически возможные объяснения для любого явления.
Подростки очень сложные. Влюбчивые. И очень хрупкие, хоть и пытаются казаться взрослыми, смелыми, отчаянными.
Тишина, темнота и звуки капели неприятно действуют на расшатанные нервы бывалого геймера.
– Ты веришь в Бога? – Я жду. Жду, когда поверю.
Кто на боях благороден душой, без сомнения, должен Храбро стоять, поражают его или он поражает!
Всем известны растиражированные истины, что большое видится на расстоянии, и «что имеем не храним, потерявши плачем», что «золота под носом не видишь».Я не об этом хотела вам напомнить, хотя и об этом тоже. Ведь так часто мы на самом деле золота под носом не замечаем и проходим мимо своего счастья и удачи, только потому, что они привычные и знакомые и вроде всегда рядом, и не блестят так, как, мы уверены, должны блестеть далекие золотые горы.Мы вот с Митей оказались глупыми, и потребовалась беда для того, чтобы мы стали откровенными в первую очередь с самими собой, чтобы поняли истинные чувства. И, даже найдя свою любовь, чего-то боялись, не умели о ней сказать и мучились ужасно, и ждали друг от друга этих самых слов признания, и боялись произнести их первыми. Хорошо хоть не больше месяца, так ведь можно было и потерять нечто важное и ценное – откровенность взаимную и доверие друг другу!Конечно, все не просто в нашей жизни, но в ней есть очень простые вещи – говорите о своей любви родным и близким, это не те слова, которые могут истереться и стать обыденными. Каждый день говорите о любви, это же несложно, а ее в вашей жизни сразу прибавится. И еще: если случится что-то, не дай бог никому из нас, но жизнь есть жизнь, – вы всегда будете знать, что сказали родному человеку о любви, успели, и он о ней знал…
Если вы возмущены, почему такой человек, как Шрейбер, не спросил себя в тот момент: «Если данный человек и его жена достойны спасения, почему его не достойны остальные?» – постарайтесь понять, в какое страшное время и в каком страшном месте все это происходило, и не судите никого судом человеческим.
Как вообще можно жить, узнав, что случилось в холокост?
«Я понял, что то, что мы называем своей волей, есть только ниточка, приводящая в движение марионетку, ниточка, за которую дергает Бог. Вы улавливаете мою мысль?»
Война - самое большое свинство, которое когда-либо изобрел род человеческий.
Он осторожно принял позицию номер два своей неизменной постельной хореографии и долго пролежал без сна в знакомой душной темноте.
У меня нестерпимо заныло сердце.
- Отчего они не любят тебя никто?
Он обнял меня, прижал к себе и ответил, подмигнув:
- Чужой - понимаешь? Вот за это самое. Не такой...
Но ведь ключ к успеху – это сильное преувеличение, яркий заголовок.