Родословная у Александра была такой, что лучше не придумаешь - по отцу происходил от Геракла, по матери - от Ахиллеса. Только вот в Элладе Геракл почитался больше, и не только как величайший герой, но и бог. А вот маленький царевич выбирает себе кумиром Ахиллеса и не просто им восхищается, но и всю свою жизнь будет подражать ему.
Порой кажется, что всякое представительское, избирательное, сословное или демократическое начало в России нужно верховной власти только до тех пор, пока эта власть испытывает серьезные трудности, когда ей нужно спрятаться от бед и напастей за спиной народа, выкарабкаться из затруднений за его счет. И тогда подданных называют непривычно и диковинно «братьями и сестрами», приглашают выборных людей «советовать, думать думу».
После каждого из нас остается памятник – в мраморе или в воздухе. И на нем выбито, как мы распорядились отпущенным нам временем и что мы оставили после себя.
Заниматься интересным делом – лучший в мире способ справиться с чем угодно невыносимым, это факт.
Я - совсем как ты. Я тоже не умею пользоваться словами.
Огонь звал, переливался, разгорался, постепенно превращаясь в жаркое алмазное пламя. Когда я приблизилась, оно победно взревело, подхватило меня, баюкая, обнимая почти с материнской лаской, по телу разлилось приятное тепло, и я взлетела вверх, к небу… чтобы тут же резко открыть глаза.
Несколько долгих, показавшихся бесконечными секунд лежала, разглядывая знакомый потолок спальни, и пыталась прийти в себя, сообразить, что произошло, а потом…
— Анечка… Моя Анька вернулась! — завопил над головой хорошо знакомый голос, и на меня налетел сине-золотой вихрь.
Распластался на груди, обнял крыльями, потерся головой о подбородок, щекоча кожу мягкими перышками.
Время - единственный невосполнимый ресурс. Не тратьте его впустую.
Наивная душевная искренность – штука вообще непробиваемая. Она только восхищаться умеет, прощать умеет, любить умеет.
— Я не ведьма, — взяла розу, демонстративно положила на стол.
— А она не совсем фамильяр.
Превосходно!
— Не могла Чада выбрать? — тихо спросила я у лисы. Она недовольно фыркнула.
Я владею всем, что вижу, о чем думаю. Я владею всем миром.
Любовь — жуткая стерва.
Никогда люди с таким энтузиазмом и полнотою не творят зло, как когда они его творят во имя религии.
Самолюбие, как бизнес, не брезгует и жалкими грошами.
Любая революция хуже самой плохой эволюции. Когда хочется всего и сразу, чаще всего получается ничего и никогда. Разрушить до основания мир насилия просто, а вот построить что-то на его обломках… Как и что строить, местные революционеры – как и революционеры вообще – даже не задумываются. Главное, по их мнению, разрушить, а как создать – пусть другие думают.
Бывают же плохие дни? Мои давно не заканчивались.
Взрослые — люди ненаблюдательные. Они не обращают внимания на детей, которые в погожие дни играют в «отраву» на Оук-бэй-стрит
Зачем желаешь видеть то, чего иметь тебе не позволено?
Да, в это кровавое лихолетье опять бредит бог, ом обездоленная Русь, Россия темнолицых старух и сивобородых стариков. В тревожных сумерках тусклым золотом горят в закопченных углах деревенские образа, слабо светят нимбы скорбноглазых святых и великомучеников. В это горькое время мы, безусые безбожники, не боящиеся ни бога, ни черта, начинаем понимать, что не вправе отнимать пусть призрачную, но привычную опору и утешение у наших безутешных дедушек и бабушек, не вправе смешивать их русского бога с немецким богом расстрелянного нами попа.
— Я чувствую себя хамелеоном, которого положили на поверхность, цвет которой он не в состоянии воспроизвести
Первый вопрос, который задается человеку, как его зовут, второй - где он живет, адрес. Как мы уже знаем, это два древнейших вопроса, вопрос об идентификации и о месте.
Людям свойственно искать смысл во всем, что выпадает на их долю.
вне зависимости от расы, цвета кожи и прочих чисто внешних (как говорится тленно-телесных сторон) Бог всех людей создал с одинаковой нервной и кровеносной системой. И самое главное, у всех человеческая душа, которая в зависимости от обстоятельств в процессе жизни действует по-разному.
Он верил в Бога, но был невысокого мнения о его «представителях» на земле; он считал, что они стремятся к власти, к тому, чтобы все пресмыкались перед ними и отдавали последнюю лепту на церковь. Он думал, что это не по-божески. У него была непосредственная личная связь с Тем, который на небесах, и он считал, что Он иногда подсказывает людям, как поступить, но чаще всего Он молчит, и тогда людям приходится полагаться на свое собственное разумение. А молчит Он, чтобы люди сами набирались ума.
«Выходные? А что это?!» — именно так, не скрывая сарказма, как-то ответила личный секретарь нашего генерального директора.
Когда нет пути назад, многое перестает казаться страшным.
Или странным.