Последний день любого путешествия, даже самого скучного и муторного, невольно имеет горький привкус быстротечности.
... случай всегда ведет к следующему случаю, точно как риск несет в себе новый риск, жизнь - новую жизнь, а смерть - новую смерть.
Полет в космос — это одна из немногих вещей, которая объединяет нас как человеческих существ.
Говори : чё делать, где ломать, куда строить, в какую сторону воевать? Я помогать тебе приехал.
Разве мы можем знать истинную меру своего счастья, если нам неизвестно, что ждет нас впереди?
Впервые в истории возникли пять факторов, объясняющих столь оглушительный взрыв страсти к писательству. Строгого порядка таких факторов нет, и эти факторы следующие:
• Свободное время
• Технология
• Материал
• Образование
• И отвращение
Наука занимается только тем, как происходит что-то, а не тем, почему происходит.
Народная память коротка, а память крови?
Стартовая черта перед отрезком пути длинною в жизнь. И как же здорово, что мы теперь есть друг у друга, ведь в одиночку преодолевать этот путь совсем непросто. Наверное, в этом и заключается ценность семьи и близости.
Неожиданно для себя Алекс вдруг вспомнил все события, которые предшествовали этому моменту, людей с бесконечно мизерными и ничтожными, недостойными человека проявлениями эгоизма, тщеславия, глупости и лицемерия, и расхохотался. Все, с чем каждые день по много раз мы сталкиваемся в жизни и принимаем как должное, здесь, наверху, Алексу показалось безумно смешным, он хохотал и не мог остановиться.
За большими деньгами стоят либо большие грехи, либо безукоризненный расчёт и планирование, но чаще всего то и другое.
Казалось, великан едва сдерживает ярость , клокотавшую внутри, и на мгновение Ши испугался , что Алланон вот-вот придушит его своими ручищами.
Мне очень нравилось наблюдать за людьми. Все такие разные. Но почти все счастливые. Разве в парке может быть по другому? Мне кажется, что нет. Ты можешь прийти сюда совершенно разбитым и опустошенным, а уйти с принятым решением и полным сил. Парк — это как лес, только в черте города. Место силы и энергии.
За стол у нас принято было садиться в строго определенный час. Если кто-нибудь из нас опаздывал и являлся ко второму или третьему блюду, он ел его вместе.
Я снова стал заглядывать в церковь и в бутылку и пришел к выводу, что религия проигрывает алкоголю в продолжительности и качестве даруемого утешения.
Вместе смешалося все, – похвальбы и предсмертные стоны Тех, что губили и гибли.
– Слова, достойные настоящего героя, – одобрительно кивнул старец. – Всегда помни, кто ты есть, мой ученик. Помни, что ты лучшее из созданий богов – человек…Белый кот Леонард после этих слов прекратил умываться, пренебрежительно прищурился и заметил:– Вообще-то лучшее из созданий богов – кошка. А человек даже в первую десятку не входит.
Поздно вечером всех других оловянных солдатиков уложили в коробку, и все люди в доме легли спать. Теперь игрушки сами стали играть в гости, в войну и в бал. Оловянные солдатики принялись стучать в стенки коробки — они тоже хотели играть, да не могли приподнять крышки. Щелкунчик кувыркался, грифель писал по доске; поднялся такой шум и гам, что проснулась канарейка и тоже заговорила, да ещё стихами! Не трогались с места только танцовщица и оловянный солдатик: она по-прежнему держалась на вытянутом носке, простирая руки вперёд, он бодро стоял и не сводил с неё глаз.
Не так важно, является ли что-то правдой или нет, миф зачастую более истинен, чем сама правда.
Слишком много способов умереть.
Если история нас чему-то и учит, то как раз тому, что непривычные идеи, сегодня отторгаемые, завтра станут общепризнанной истиной.
«Как можно чувствовать привязанность к жизни, если утрачена возможность делать добро?»
«Те, кто в тылу <…> останутся живы, вернутся домой и со временем составят основу организации ветеранов. Отрастят животы, обзаведутся лысинами, украсят грудь памятными медалями, орденами, и будут рассказывать как геройски они воевали, как разгромили Гитлера. И сами в это уверуют! Они-то и похоронят светлую память о тех, кто погиб и кто действительно воевал! Они представят войну, о которой мало что знают, в романтическом ореоле. <…> И то, что война – ужас, смерть, голод, подлость, подлость и подлость, отойдёт на второй план. Настоящие же фронтовики, которых осталось полтора человека, да и те чокнутые, порченые, будут молчать в тряпочку».
Агата застыла, глядя на то, как барон насыпает расписной лопаткой чай — скрученные в жгутики белесые листья. Удивительно, но такие она видела впервые!Он залил воду в фарфоровый стаканчик с крышечкой — и тут же вылил, ловко орудуя щипцами.— Что вы делаете? — удивилась Агата.— Грубо нарушаю таинство чайной церемонии, принятой в империи Чи-джо-ида. Воду вылил не на духа, мы с вами стоим. Но… Будем считать, что условия походные. Мы же не чинаро, в конце концов. Будем надеяться, что духи Рек, Гор и Ветра нас пощадят и не покарают.— Вы были в самой таинственной империи в мире?— Да. Несколько раз. С посольством. Но я не хотел бы говорить об этом в такой вечер. Если позволите.— А воду зачем слили? — поспешила она сменить тему, поняв, что невольно задела что-то очень личное.— Вам романтическую версию? Или версию здравого смысла? — улыбнулся он, наливая следующую порцию воды.— И ту и другую, — решительно потребовала Агата, жалея, что блокнот остался наверху.— Романтическая… там что-то про угощение духа. А прозаическая… неизвестно, какими руками собирали, кто фасовал… Продезинфицировать необходимо.Барон вылил жидкость розовато-желтоватого цвета в плоский кувшинчик с длинной ручкой и широким «носиком».— Это — чаша справедливости. Чтобы обоим чай достался одинаковой крепости.
Китайцы, знаете ли, верят, что в каждом из нас, глубоко-глубоко, запрятан крохотный, размером с подушечку большого пальца, сад бессмертных, долина, где все мы вечные монархи.