Грегори Брэмвейл нарисовался в моей жизни столь стремительно, что я даже присмотреться к нему не успела. Поймал меня в темной нише за портьерой, где я обиженно хлюпала носом после очередной тетушкиной нотации, и предложил платок, кошелек и имя. Первое я с благодарностью приняла, от второго сходу отказалась, а над третьим призадумалась.
После тетиного любимого, многократно повторяемого "Допрыгаешься ты, однажды, Эльза!" перспектива обзавестись надежным защитником от уже не интересных кавалеров показалась неимоверно привлекательной. Вот так я и сменила родовое имя, статус и место жительства, переехав из Чарди-мола в Брэм. И очень долго понять не могла одного - почему я в Грэга тогда так и не влюбилась?
Когда ситуация описана одной фразой, без подробностей, она не кажется страшной.
Я едва не задумался о женитьбе даже! Не на Кнопке, конечно, еще пожить охота. А то я — Псих, и она с приветом.
«Чем же он взял? Добротой, безграничным доверием и лаской — чувствами всегда неотразимыми, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку. Жуткое это качество — подхалимаж.»
В случае обыкновенного вранья, даже если предположить, что сам говорящий верит в то, что он говорит, он отсылает нас к какому-то возможному миру, в котором его выказывание в принципе могло бы быть истинным.
Кейс понял, что с некоторого времени начал вести игру с самим собой, очень древнюю игру без названия, что‑то типа пасьянса, ставка в котором — жизнь.
Будущее представлялось ей темным коридором, упирающимся в наглухо запертую дверь.
-Боже, перестань так улыбаться, — посоветовала она. — Люди могут принять тебя за хорошего парня.
— Боже упаси, — парировал он.
"Автомобиль - не роскошь, в средство передвижения".
Твои никчемные разговорные навыки разочаровывают меня с каждой секундой больше и больше.
Он громко засмеялся, запрокинув голову назад.
– Господи, женщина!
Он выругался словами, которые Эрика Бергер назвала бы «инновативным выражением с сексистским оттенком».
Для капитана наступил тот неловкий момент, когда хочется извиниться перед грабителями за беспорядок в доме.
Любовь изгоняет страх, страх в свой черед изгоняет любовь. И не только любовь. Страх изгоняет ум, доброту, изгоняет всякую мысль о красоте и правде. Остается лишь немое или нарочито юмористическое бездумие человека, который прекрасно знает, что непотребное Нечто сидит в углу его комнаты и что дверь заперта, а окон и вовсе нет. И вот оно набрасывается на него. Человек чувствует пальцы на своем рукаве, в нос ему бьет смрадное дыхание - это помощник палача чуть ли не с нежностью наклонился к нему. “Твоя очередь, приятель. Будь добр, сюда”. На секунду тихий ужас человека превращается в ярость - сколь неистовую, столь же тщетную. И нет уже человека, живущего среди себе подобных, нет разумного существа, членораздельно разговаривающего с другим разумным существом, - есть лишь капкан и в нем окровавленное животное, которое бьется и визжит. Ведь в конце концов страх изгоняет и человеческую сущность. А страх, милые мои друзья, страх - это основа основ, фундамент современной жизни. Страх перед разрекламированной техникой, которая, поднимая уровень нашей жизни, увеличивает вероятность нашей насильственной смерти. Страх перед наукой, которая одной рукой отбирает больше, нежели столь щедро дает другой. Страх перед явно гибельными институтами, за которые мы в нашей самоубийственной преданности готовы убивать и умирать. Страх перед великими людьми, под возгласы всенародного одобрения возвышенными нами до власти, которую они неминуемо используют, чтобы убивать нас или превращать в рабов. Страх перед войной, которой мы не хотим, и тем не менее делаем все, чтобы ее развязать.
В общем, Акир стал нашей хвостатой нянькой. Жена – бестолочь амнезийная, адепты ее – реликты ископаемые, и Яшка – пресмыкающееся бессловесное, хотя и очень умное.
Когда меня посетила эта мысль, я не выдержала и прыснула от смеха.
– Ты чего? – спросил Акир, подхватывая меня под руку.
– Ты наш хвостатый нянь, – сквозь смех сказала я и объяснила, как видела нашу прекрасную компанию.
Это помогло сбросить напряжение и мне самой,
Голодной да свободной лучше сытого да обритого.
Плавать умели оба - во всяком случае, утопающие обычно орут "спасите! на помощь!", а не "погоди, тварь, мы до тебя еще доберемся!".
– Па, а как этот ваш Выбор вообще должен произойти? Меня куда-то вызовут, чтобы я что-то там подписала?
– Несколько сложнее, – вздохнул я. – В принципе подписывать ничего не надо, но ты должна будешь чётко выразить свою волю.
– То есть?
– Раз и навсегда решить, кем ты хотела бы стать – богиней жизни и смерти, объединяющей вокруг себя весь мир или даже все миры за Гранями, или обычной девочкой. Здесь и со мной.
ведь краткость, присущая всем военным, является еще и сестрой таланта
Это древняя традиция. Цыгане считают, что дети так прекрасны, что могут вызвать зависть взрослых и те вполне способны их сглазить. Поэтому ребятишек никогда не моют. Получается что-то вроде маскировки… Чтобы скрыть от других людей их красоту и чистоту.
Большинство из нас упускает все великие награды жизни. Мы остаемся без Пулитцеровской премии, без Нобелевской, без «Оскара», «Грэмми» и «Эмми». Но зато нам доступны маленькие радости и удовольствия жизни. Дружеское похлопывание по плечу. Нежный поцелуй. Самолично пойманный увесистый окунь. Полнолуние. Свободное местечко на парковке. Потрескивание дров в камине. Вкусная еда. Изумительной красоты закат. Горячий суп. Холодное пиво. Так что не переживайте, что не получили Нобелевку и другие великие награды. Радуйтесь маленьким наградам и блаженствам, которые в изобилии дарит вам жизнь. Умейте ценить их. Их много — на всех хватит.
Я охотно принимаю уколы шпагой, но никогда не испытывал большой привязанности к крупным ядрам, которые разрывают надвое, даже не предупредив: "Берегись, дурачина, я тебя убью!"
все в этом мире делается с определённой целью. И даже если сначала определённой цели нет, то она всё равно появляется.
Дельфины вели себя, как группа иностранцев на экскурсии. Болтали без умолку, обсуждали что-то, менялись местами, даже смеялись. Один потрещит-потрещит, будто что-то расскажет, потом все как застрекочут-захрюкают-заскрипят, будто смеются. Роська сказала:
— Интересный, наверное, анекдот рассказал.
«Вы перестанете спрашивать, нравитесь ли вы ему, и начнете спрашивать себя, нравится ли он вам».
– А с вами… Прямо не знаю, как объяснить! Не хотела, наверное, вас обманывать, как Элиза Дулиттл у мамаши профессора Хиггинса. Все равно бы вырвалось это: «К чертовой бабушке, я на такси поеду!» И вы бы подумали, что я обманщица, прикидываюсь интеллигенткой…