На свете нет ничего, из-за чего стоит уходить из жизни.
А что, если бы она умерла? Я думал, что она умрет. Прошлое было бы полным, оно было бы совершенно круглое, вставленное в рамку, его можно было бы носить, как камею, на шее, его можно было бы переписать на пишущей машинке, отлить в стереотип и отпечатать в воскресном номере, как первый рассказ Джеймса Херфа о бутлегерах.
Террористы – мастера манипулировать сознанием. Количество их жертв не так велико, но они умудряются запугивать миллиарды людей и сотрясать такие громадные политические конструкции, как Евросоюз и США. После 11 сентября 2001 года террористы ежегодно убивают приблизительно 50 человек в Евросоюзе, 10 человек в США, 7 человек в Китае и до 25 тысяч человек во всем остальном мире (преимущественно в Ираке, Афганистане, Пакистане, Нигерии и Сирии). Для сравнения: в автомобильных авариях каждый год гибнет приблизительно 80 тысяч европейцев, 40 тысяч американцев, 270 тысяч китайцев и еще 1,25 миллиона человек в других странах. От диабета в мире ежегодно умирают до 3,5 миллиона человек, а от последствий загрязнения воздуха – 7 миллионов человек. Почему же мы боимся терроризма больше, чем сахара, и почему правительства теряют голоса избирателей из-за спорадических атак террористов, а не из-за постоянного загрязнения воздуха?
Конец света начинается со скрипа
Я чувствовала себя каплей дождя, повисшей на ниточке паутины, и делала все возможное, чтобы не соскользнуть вниз.
Шрамы - это история совершенных ошибок, и лучше бы, чтобы они напоминали нам о тех мгновениях, когда мы их заработали.
Он получил то, чего заслуживает, а в мягкое сердце проще всего всадить нож.
Настоящее было такой полноты и сочности, что заслоняло будущее и прошлое. И потом, оба знали, что общего будущего у них нет, так что незачем об этом говорить. Отсутствие будущего делало настоящее ещё более настоящим, обостряло радость каждого дня.
Конец — это всегда начало чего-то нового.
Никого не спасти без его желания быть спасённым.
Нет проводника к счастью. Только попутчики.
Сержант оглядел каюту, заставленную подобными странными предметами, о назначении которых приходилось узнавать с помощью информационной сети. Например, полотенце. Репликанты всю жизнь сушились в кабине, расположенной за водоэмульсионным душем. Использование куска ткани для сушки их удивляло. Ещё большее удивление вызвал факт, что этих кусков, оказывается, несколько и каждый – для определённой части тела. Почему нельзя вытираться одним куском, так и осталось для репликантов загадкой.
Если женщину не баловать, она начинает баловаться самостоятельно.
Страх может быть полезен в качестве катализатора изменений — а удовольствие закрепляет их. Если вам нужен толчок, не выбирайте одно — или страх, или удовольствие. Сначала первое, потом второе.
Нас можно описать разными словами. Но мы сами выбираем, какие из них важнее других.
Есть много умных людей, сделавших себе состояние. Но это не то же самое, что люди по-настоящему богатые, те, чьи деньги переходят из поколения в поколение. Вот эти вообще живут в собственном мире Они и думают не так, как все мы.
На свете нет ничего более грозного, чем женщина, которая знает, чего хочет.
Я стараюсь напомнить себе через отчаяние Черного Крыла, которое тяжестью давит на меня, словно мокрое одеяло, что на другой стороне тонкой вуали есть небо и этот человек, самозванец, может убить мое тело, но он не может коснуться моей души.
Мы — это наша история, это наши связи и люди вокруг нас.
Небесное создание сидело на голубом пуфике и играло так, что даже Вельберт рыдал бы от умиления. Не удивлюсь, если она еще и поет, а в будуаре у нее припрятана арфа и сменные крылья.
Жизнь сама по себе очень загадочный случай...
Но Нина, когда ей грозило вторжение реальности, а уж тем более жестокой и неприятной, удирала в книги. Книги утешали её, когда ей было грустно, скрадывали одиночество, они были её друзьями. Они исцеляли ей сердце, когда оно разбивалось, вселяли надежду, когда она падала духом.
Мор уже знал, что от любви человека бросает то в жар, то в холод, что любовь делает человека жестоким и слабым. Но что она делает тебя еще и глупым – это ему было в новинку.
Типпу взглянул на нее, подняв круглую голову.– Ты хороший доктор, – произнес он торжественно, и Робин получила урок, который усвоила на всю жизнь: чем сильнее слабительное, чем противнее лекарство, чем болезненнее операция, тем сильнее впечатление, которое производит врачебное искусство на африканского пациента.
Есть два вида священников. Одни крепят веру в душах. Другие - имидж церкви. Одни едут нести слово божие, и не мечом и огнем,
а добротой и любовью. Работают в больницах, копаются в грязи... был такой архиепископ Лука! Встретишь - и уверуешь.
А вторые торгуют отпущением грехов. Открывают церковные лавки и ездят на мерседесах, наивно полагая, что служат Богу. Хотя
да, богу-то они служат. Маммоне, наверное...