Дом деда был наполнен горячим туманом взаимной вражды всех со всеми.
Белый еврей, выдающий себя за негра, – это Америка.
Ахиллес был ближе Александру - великий герой был царем. Геракл им не был никогда, а вот Ахиллес был, пусть и у не великого народа, а у небольшого племени мирмидонцев, но все же царем. Принцип божественности царской власти и собственной исключительности - вот что мать внушала ребенку с детства, и он это накрепко усвоил, чувствуя себя царем и по рождению и по призванию.
Что же касается недоимок, свирепой Тайной канцелярии, жестокого преследования недовольных, разграбления богатств страны и прочих извечных пороков отечественного управления, то они были всегда: и до Бирона, и после него. При этом порой Бирон даже проигрывал в сравнении с ворами из природных русских в последующие периоды русской истории, по сравнению с деяниями которых злоупотребления времен «бироновщины» кажутся невинными шалостями.
Совет директоров уже ассигновал сто миллионов долларов на внедрение машины в производство, и немало миллионов будет, по-видимому, еще вложено, прежде чем она поступит на рынок. Бретт вдруг вспомнил: кто-то однажды сказал про Детройт, что “там играют азартнее, чем в Лас-Вегасе, и ставки там выше”.
Все люди странные существа, но те из вас, кто нашёл способ получать удовольствие от своих странностей, вызывают у меня большое уважение.
Читательская аудитория, предпочитающая женские романы определенного сорта, в последнее время невероятно расширилась: "И он вонзил свои три буквы в мои пять букв".
— Может быть, и есть другие способы, — жрец посмотрел в огонь. — Но я их не знаю. Мы вообще говорим о том, что не можем толком понять, потому что мы совсем другие — не такие, какими были наши далёкие предки. Они решали всё гораздо более жестоко, чем мы. А нас всегда окружает множество обстоятельств, которые мы считаем очень важными. И непреодолимыми.
Если ты думаешь, что в твоей жизни наступила чёрная полоса, то может быть и хуже.
- Знаю, знаю. Жизнь страшно осложняется, когда хочешь обладать вещами, носить, держать их при себе. Вот почему я только смотрю на вещи, а когда снимаюсь с места, уношу их в своей голове. По - моему, это куда приятнее, чем таскать за собой чемоданы.
«Моя девушка» — звучит ужасно глупо, — заявил он. — У меня язык не поворачивается так ее называть. Выходит, нам нужно пожениться, чтобы я мог говорить ей: «жена».
— Э, — сказал он, — в мире оккультизма все так взаимоперетекает… Добро и зло… что добро для одних — зло для других. Но и в волшебных сказках тоже разница между феей и ведьмой — это вопрос возраста и внешности.
Правда - лучшее подспорье для лжи.
Бакунин считал образование столь же важным инструментом господства, как и частная собственность.
Он так и не женился, у всех его знакомых женщин было одно общее желание — иметь детей
Всегда будь готов, и живи так, чтоб никогда смерть не застала тебя неготовым.
Только плохой партизан слепо верит в командира, приписывает ему сверхъестественную власть над событиями. Убедившись раз в ее отсутствии, он теряет всякую веру в командира, жалуется, возмущается, а то и кричит об измене. Настоящий партизан простит своему командиру незнание обстановки в условиях карательного окружения, неспособность принять спасительное решение, понимая, что часто это — выше сил человеческих; он требует от командира лишь ясных указаний, уверенных действий, лучшего из возможных решений и никогда не простит командиру растерянности, беспомощности, трусости… Бригаду тянули в гору сотни людей, а под гору толкнул один! Вместе с замками наших пушек утопили партизаны в том болоте и свою веру в Самсонова. Все эти соображения, горькие и гневные, заставляли меня скрежетать зубами от ненависти и презрения к виновнику наших бед. К горлу подкатывал тугой и горячий комок. Я весь дрожал от ярости и обиды — обиды за друзей, славных хачинских партизан, обманутых своим командиром.
Пока вы молоды, ваша не омраченная заботами о будущем жизнь исполнена романтики. Но так не будет вечно. К счастью, здесь, на Западе, знамя нашей этики еще трепещет на ветру свободы, но старым костям все труднее нести бремя новых знаний.
...больше власти у того, кто не дает себя схватить.
Терпение - лучшая из добродетелей, но пока кот целый час подстерегает мышку, ястреб может упасть камнем с неба и утащить ее.
Ныне эпистолярный жанр канул в Лету. Теперь неизвестно, что говорят сильные мира сего по телефону своим возлюбленным, загорающим на яхтах где-то в тропиках Индийского океана.
На моей стороне было одно преимущество — мне никогда не нужно было спать больше четырех-пяти часов, поэтому в моем распоряжении было гораздо больше времени бодрствования, чем у большинства людей. Другие спят намного больше, потому что они не научились приводить в равновесие свой организм так, чтобы «жизнь была именно такой, какой она должна быть». Они оказались во власти повсеместно распространенного заблуждения, которое доводит до всеобщего сведения Национальное управление Здравоохранения, что человек должен восемь часов спать, восемь часов работать и восемь часов отдыхать, чтобы хорошо себя чувствовать. Этот заботливо взлелеянный миф часто живет в умах людей, которые просыпаются после пяти-шести часов сна и чувствуют себя бодрыми, но считают, что у них проблемы со сном.
— Господи… — простонала, жмурясь от яркого света, проникающего сквозь шторы. — Чтобы я еще раз пила… Да никогда!
— Клятву, что ли, с тебя взять? — поинтересовался вкрадчивый голос, заставивший, вопреки ожиданиям, сморщиться и натянуть одеяло на голову.
— Не надо клятву! — выпалила я. — В вашем мире трезвым быть нельзя — свихнешься.
— Просто надо знать, когда, с кем и в каких количествах пить, — нравоучительно выдал Тавир.
— Уйди в туман, навязчивая мечта… — простонала я.
— Приятно слышать, что ты обо мне мечтаешь, — рассмеялся мужчина.
— Не о тебе! — буркнула я. — О твоих похоронах!
Существуй колдуны на самом деле, они бы сгорели от стыда. Со стороны казалось, будто огородное пугало обрело жизнь и отправилось ломиться сквозь сугробы. Но раз мазь для мужской силы чаще покупают у чудака в плаще – кто я такой, чтобы спорить?
Выяснилось, что сердце у генерала болит. Оно болит — за родину. Выяснилось, что спит он плохо, почти даже не спит, все печется об армии. Насчет порошков, правда, ничего не выяснилось.— Лучше уж водки стакана два хлопнуть, — посоветовал майор. — А утром чайком опохмелиться — из бутылки с тремя звездочками.«Ах, сука, — думал Шестериков, глядя на него ласково и со вниманием, я б тебе не три, я б тебе четыре зуба сейчас бы вышиб». Но отвечал он обстоятельно:— Не уважают они этого — на ночь пить, а утром опохмеляться. Стопку одну за победу хлопнут — и то себя корят, что слабость проявили.