Свобода выбора — это всего лишь идея, но когда каждый поверит в то, что людские деяния являются ее результатом, когда в соответствии с этой верой принимает ответственность, результатом становится цивилизация.
Октав Маус видел в его произведениях «искусство, свободное как от всяких условностей, так и от литературщины, которое своей откровенной обнаженностью наводит на глубокие размышления».
Николай не ответил – толку ей объяснять, что в приличном обществе приличные люди друг друга только обманывают, а не выдавливают глаза, не ломают кости и не отнимают деньги.
Можно с избытком жаловать ленты куртизанам, но сие отнюдь не делает из оных людей.
Добросовестность питается доверием...
Мы с тревогой смотрим на будущее, а будущее с тревогой смотрит на нас.
... - Похоже, ты ему нравишься!
- Мне теперь от восторга танцевать и петь?
- Петь не надо, - встревожился Тор, видимо, вспомнив нашу пирушку. - А вот танцуешь ты действительно здорово!
Я подавилась и обиженно уставилась на друга.
- Ну то есть... пой, конечно, я потерплю... - "исправил" ситуацию мой друг.
– Так вот, я кое-что понял для себя. В этом мире всегда будет что-то происходить. Вокруг нас всегда будут появляться какие-то проблемы. Потому что мы живые люди, а не камни. Но за всеми этими проблемами проходит наша жизнь. Мы забываем, что нужно жить, что есть что-то другое кроме этих проблем. -
Нам не нужно будущее. Мы можем улыбнуться и расслабиться. Всё, что нам нужно, уже есть здесь и сейчас.
По паспорту он был осетин, а по фиду - наркоман
Можно, конечно, ожидать смерти в середине жизни, но не посреди же ужина.
Всё богатство людей - это грязь и гнильё!
Так пускай мертвецы охраняют своё!
— Слишком много вопросов, — покачал головой Змей, неожиданно обхватил меня за плечи, уложил на кровать и накрыл сверху одеялом. — Спи, Лекса, пока я не передумал и не наплевал на все образы и неподходящие обстоятельства. А то ведь придется на тебе жениться, — хмыкнул он.
Я выпростала руки из-под одеяла и резко поднялась.
— Вот только не надо мне угрожать!
Ожидания — убийца отношений.
Есть вопросы, которые не стоит задавать вслух, потому что ты не готова услышать ответ. Особенно когда не знаешь, как потом жить с этим ответом.
Смех меньше всего тускнеет с годами. Ты забываешь годовщины, дни рождения. Забываешь лица. К счастью, забываешь даже боль, страдание. Но то, как ты смеялся, когда еще не стал мужчиной, но уже перестал быть ребенком ... это остается в тебе навсегда.
— Вы понимаете, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер?
— Да, — сдавлено ответил Гарри.
— Да, СЭР.
— Совсем не обязательно называть меня «сэр», профессор.
В Москве арестован И. Д. Сытин, человек, недавно отпраздновавший пятидесятилетний юбилей книгоиздательской деятельности. Он был министром народного просвещения гораздо более действительным и полезным для русской деревни, чем граф Дм. Толстой и другие министры царя. Несомненно, что сотни миллионов Сытинских календарей и листовок по крайней мере наполовину сокращали рецидивы безграмотности. Он всю жизнь стремился привлечь к своей работе лучшие силы русской интеллигенции, и не его вина, что он был плохо понят ею в своем искреннем желании «облагородить» сытинскую книгу. Все-таки он сумел привлечь к своему делу внимание и помощь таких людей, как Л.Н. Толстой, А. П. Чехов, Н.А. Рубакин, Вахтеров, Клюжев, А.М. Калмыкова и десятки других. Им основано книгоиздательство «Посредник», он дал Харьковскому Комитету грамотности мысль издать многотомную и полезную «Сельско-Хозяйственную Энциклопедию». За пятьдесят лет Иван Сытин, самоучка, совершил огромную работу неоспоримого культурного значения. Во Франции, в Англии, странах «буржуазных», как это известно, Сытин был бы признан гениальным человеком, и по смерти ему поставили бы памятник, как другу и просветителю народа.
В «социалистической» России, «самой свободной стране мира», Сытина посадили в тюрьму, предварительно разрушив его огромное, превосходно налаженное технически дело и разорив старика. Конечно, было бы умнее и полезнее для Советской власти привлечь Сытина, как лучшего организатора книгоиздательской деятельности, к работе по реставрации развалившегося книжного дела, но — об этом не догадались, а сочли нужным наградить редкого работника за труд его жизни — тюрьмой. Так матерая русская глупость заваливает затеями и нелепостями пути и тропы к возрождению страны, так Советская власть расходует свою энергию на бессмысленное и пагубное и для нее самой, и для всей страны возбуждение злобы, ненависти и злорадства, с которым органические враги социализма отмечают каждый ложный шаг, каждую ошибку, все вольные и невольные грехи ее.
После восьмого стакана ему хотелось говорить много, остроумно и убедительно.
– Видишь ли, Никита Романыч, – продолжал он, – хорошо стоять за правду, да один в поле не воевода. Что б ты сделал, кабы, примерно, сорок воров стали при тебе резать безвинного?
– Что б сделал? А хватил бы саблею по всем по сорока и стал бы крошить их, доколе б души богу не отдал!
Годунов посмотрел на него с удивлением.
– И отдал бы душу, Никита Романыч, – сказал он, – на пятом, много на десятом воре; а достальные все-таки б зарезали безвинного. Нет; лучше не трогать их, князь; а как станут они обдирать убитого, тогда крикнуть, что Степка-де взял на себя более Мишки, так они и сами друг друга перережут!
Серебряному был такой ответ не по сердцу.
Странно, что с глазу на глаз мы по целым часам проводили молча с Володей, но достаточно было только присутствия даже молчаливого третьего лица, чтобы между нами завязывались самые интересные и разнообразные разговоры. Мы чувствовали, что слишком хорошо знаем друг друга. А слишком много или слишком мало знать друг друга одинаково мешает сближению.
She has known, for years, that you can fool some of the people all of the time, and all of the people some of the time, but you can’t fool everybody forever, no matter how good you are at this, no matter how hard you work at it.
Настоящие друзья звонили и поздравляли, а псевдодрузья звонили и говорили, что они никогда и не верили, что я мог быть в чем-то таком замешан...
Большую часть дня я пролежал на полу в гостиной, с подушкой под головой, и проговорил по телефону, а Роберта ходила вокруг, переступая через меня, и наводила порядок.
– Не желаете ли опуститься до моего уровня? – осведомился я.
Она спокойно ответила:
– В каком смысле – буквальном, метафорическом, интеллектуальном, финансовом или социальном?
– Я хотел предложить вам присесть на пол.
– В таком случае я согласна, – спокойно отозвалась она.
Как сбить с ног того, кто уже и так стоит на коленях?
Тот факт, что сражения обычно происходят в ее голове, не умоляет её храбрости. Ведь это всегда самые трудные сражения.