In any case, if "old comrades" sounded funny, why should words like "government" still be taken seriously? Did those figureheads have a monopoly, perhaps, on being serious? Were they an exception to the devaluation of words?
Душа щемила и саднила так, словно ее использовал в качестве когтедралки весь кошатник его величества Пафнутия.
– Все, что вознеслось – рано или поздно падет.
Сегодня температура воды в бассейне 6,3 градуса – немного теплее, чем в морге, но ведь и я еще не совсем мертва.
— Эй! — шепнул я. — Хочешь выбраться из этой заварухи живым?
Трактирщик взглянул на меня со страхом и ненавистью.
— Кто вы такие, черт бы вас побрал? — спросил он хриплым шепотом.
— Черный Отряд, Мадл. Черный Отряд.
Не знаю, как ему удалось, но он побелел еще больше.
Когда с подсудимого нечего взять, правосудие, даже в Испании, становится беспристрастным.
Львиная доля родительского стресса – это стресс, вызванный «третьим», наблюдающим и оценивающим. Это могут быть посторонние люди, случайные свидетели «родительского фиаско», родственники, придирчиво оценивающие поведение ребенка, педагоги, вечно недовольные им, а порой и просто некий обобщенный образ «общества», которое, как Старший Брат из романа Дж. Оруэлла, смотрит на тебя и решает, достоин ли ты быть родителем. Возможно, сам родитель реагировал бы гораздо спокойнее, что-то переждал бы, что-то не заметил, к чему-то просто притерпелся. Но «третий» обычно ни ждать, ни терпеть не намерен. Он требует, чтобы с ребенком «все было хорошо».***Если воспитатель в детском саду начинает выговаривать вам за поведение вашего ребенка при посторонних – сразу останавливайте его. Вы имеете право на индивидуальную беседу.
Если соседка задает вашему ребенку бестактный вопрос типа: «Что, мама теперь сестренку больше любит, чем тебя?», не ждите, пока он скажет ей, что она дура. Лучше вмешаться и сказать прямо: «Простите, но мне не нравится, когда лезут в жизнь нашей семьи». А если не успели вмешаться и он уже назвал дурой, не стоит на него набрасываться и требовать извинений. Достаточно будет сказать что-то вроде: «Мне жаль, что мой сын вам нагрубил, но я прошу больше не задавать ему подобных вопросов».
Не нужно только путать хорошие моменты с удачными; самые большие удачи неизменно приходили к Шеветте при обстоятельствах, которые никак не назовешь хорошими, когда вся жизнь вроде как намазана ровным толстым слоем говна, и нет этому говну ни конца, ни края, и неизвестно даже, доживешь ты до завтра или нет, а тут вдруг раз — и удача.
– А без предателей никак?
– Никак, – сказал художник с сожалением. – Если есть герои, то всегда найдутся и предатели, таков закон.
Есть в материнском голосе что-то такое, чего нет ни в каком другом.
Жизнь так часто нас обманывает.
Каждый одинок. Кругом люди, но все равно человеку страшно.
Внешнее радует лишь тогда, когда больше нечему радоваться. Оно же и быстрее всего перестаёт иметь значение.
По-хорошему, ты попросту предала наших союзников. – Вовремя предать – это не предать. Это предвидеть, – отметил Герв.
Моя ранняя книга, салмагунди из самой разной писанины, – вы наверняка сочтете ее упоительной, а кроме того, это лучший подарок для тех, кто вам отвратителен.
...а нетипичная внешность девушки объясняется тем, что проснулась старая кровь или причудливо переплелись гены.
...пусть уж лучше они проливают пот сейчас, чем кровь потом...
По табличке с буквой «А» я все-таки постучала. Но ответа не дождалась. Подождала минуту, постучала еще раз. Подумав, стянула с рук перчатки, чтобы незнакомый пока артефактор, если он такой же ненормальный, как его компаньон, сразу увидел, с кем имеет дело, и толкнула створку.
С порога на меня пахнуло нестерпимой вонью. Я помахала перед глазами перчатками, разгоняя желтоватый дым, и прижала их к носу.
— Есть здесь кто? — Голос прозвучал глухо, словно неживой. — Э-э-эй?! — Я сделала пару осторожных шагов, и это оказалось ошибкой — нога тут же угодила в какую-то вязкую субстанцию. Я дернулась, потеряла равновесие и стала заваливаться назад. Из клубов дыма вынырнуло огромное лупоглазое насекомое, протянуло мне щупальце и провыло басом:
— Тебе чего?
Дальнейшее я запомнила плохо, потому что, падая, ударилась затылком о дверной косяк. В себя пришла уже в дальнем углу кабинета, за стеллажом со всякой всячиной, в уютном кресле с чашкой отвара в руке. За остатками дыма по комнате гонялся, помахивая кожистыми крылышками, шарик воздухоочистителя. Разлитую по полу гадость деловито собирал другой механизм — точно такой же, как в доме у тетки. А насекомое, после того как стянуло перчатки и сдвинуло на макушку похожие на две подзорные трубы очки, оказалось симпатичным парнем примерно моих лет.
Видимо работают. Ты сказала что-то вроде «брямбирим бирим мими». И это сработало.
— Бромгексин берлинми?.. — обреченно переспросила я.
— Точно. Что это такое? Не заклинание? — Крисс сел и попытался совершить открытие второго века.
— Это средство для разжижения… Твою мать! Ну конечно! Разжижение!
Бессознательное формирует желания.
Если Господь Бог и создал что–нибудь лучшее, он приберег это для себя.
"– А морковка, причем немалого размера, во рту зачем?
– Он пробовал кричать, – честно призналась я, уже с опаской косясь на Дазара."
– Я ей не изменял, – подал голос Тэйлор. – Она ведь меня бросила.
Томас с сомнением посмотрел на брата:
– Ее не волнует, что это она порвала с тобой. Ты должен был сидеть дома и строить планы, как ее вернуть.
Не буває цілком невинних. Є тільки різні ступені відповідальності.
Но я думал о том, что мечта о порядке порождает тиранию, мечта о
красоте - чудовищ и насилие. Недаром Афина, покровительница искусств,
является также богиней военных наук, божественной начальницей любого
генерального штаба. Мы убили Ганди, потому что после короткой (и
смертельной) политической игры он отказался от нашей мечты о народном
порядке, о социальной и экономической красоте; потому что он попытался
напомнить нам о конкретном и всеобъемлющем факте существования реальных
людей и внутреннего Света.