Самый безнадежный глухой – тот, кто не желает слышать.
Я провожу рукой по волосам; до меня никак не дойдёт, что я вышел в финал литературного конкурса. Если сегодня вечером ад покроется льдом, а у меня из задницы полетят ослики с крылышками – я не удивлюсь. Для меня это вещи одного порядка.
- А что? Хочешь сказать, что если я так буду тянуть мужика, то я ничего не добьюсь? – вскинула я бровь и посмотрела на свои ручки. – Что –то мне подсказывает, что если я вот так вот буду доить мужика, он мне все отдаст до последней пуговицы!
Столыпин не сказал ему, что мужья должны слушаться своих жён. Женщины предчуют беду лучше мужчин – сердцем.
Столкнувшись со столь очевидной некомпетентностью городских служб, жители Ротервирда принялись спасать себя сами.
Никуда идти не хотелось, делать тоже ничего не хотелось.Зачем? Какой в этом смысл?
... вопреки классическим канонам кинематографа проникать или даже брать штурмом секретный объект следует не глубокой ночью, а во время обеда, когда бдительность стремится к нулю.
Наш организм силен, а способность к выживанию у него выше, чем мы можем предположить в самые мрачные часы нашей жизни.
Она всегда называет меня по имени и фамилии.
Иногда у меня возникает подозрение, что она думает, будто Одд — это не имя, а титул, вроде принца или герцога, а правила этикета требуют от простолюдинов, чтобы они использовали его, обращаясь ко мне.
Возможно, она думает, что я — сын свергнутого с престола короля, который должен жить в бедности, но все равно остается особой королевской крови и заслуживает соответствующего отношения.
Запаниковавший маг - это маг проигравший.
Я вернулась к себе за стол, улыбаясь — или, если честно, идиотски лыбясь.
Все мы, по крайней мере раз в жизни, испытали желание исчезнуть.
В момент сугубого недовольства бытием вдруг приходит в голову, что наилучшим решением будет пойти на вокзал и сесть в первый попавшийся поезд – может быть, этим солнечным зимним утром вторника сбежать хотя бы на несколько часов. Если мы так поступали, мы никогда и ни за что никому об этом не расскажем. Но на всю жизнь пронесем с собой чувство освобождения, которое охватывает нас, стоит выключить сотовый, забыть об Интернете: вырваться наконец из пут высоких технологий и отдаться на волю судьбы.
ТАМ, КУДА ПРИХОДИТ СЛОВО «ДОЛЖЕН», – УМИРАЕТ ЛЮБОВЬ.
Более эффективно строить общение на позитивной основе.
Люди обладают удивительной способностью одновременно знать и не знать. Или, если точнее, они способны узнать, если задумаются, но бóльшую часть времени они не задумываются, а потому не знают. Если вы по-настоящему задумаетесь, то поймете, что деньги – это фикция. Но обычно вы слишком заняты, чтобы думать об этом. Если вас спросят, вы ответите, что футбол – человеческое изобретение. Но в разгар матча вас никто об этом не спросит. Приложив некоторые мыслительные усилия, вы обнаружите, что нация – не что иное, как искусно сплетенная фантазия. Но в разгар войны у вас не будет на это ни сил, ни времени. Если вы стремитесь к абсолютной истине, то поймете, что история об Адаме и Еве – миф. Но как часто вам нужна абсолютная истина?
Недооценивать кого бы то ни было всегда неосмотрительно.
Первый шаг к глупости — это перестать задавать неудобные вопросы.
Сейчас эти слова больше напоминали предупреждение, чем цитату Шекспира: «Все, что случилось с нами, лишь пролог».
... женщина должна ходить на работу только ради трёх вещей: денег на булавки, демонстрации нарядов и обмена новостями. Все остальные поводы вставать по будильнику, разрываться между работой и домом он называл кратко и веско: "Не повезло". В развёрнутом виде это означало "не повезло с мужчиной".
Всё, чего он хотел, это ездить так быстро, как это только возможно. Большинство таких людей остаются неизвестными для обывателей, и он бы хотел того же, но теперь уже слишком поздно.
На алтарь высшего блага приносят в лучшем случае свои жизни, в худшем – человечность. Если высшее благо окажется обманом, смерть знает, как укрыть своих подопечных от разочарования. А вот утерянную человечность никто тебе не вернёт.
Кто мы такие, чтобы судить? Каждый имеет право на существование.
А ведь, говорят, время лечит. Времени не хватает проверить это, ответил Сиприано Алгор и в тот же миг понял, почему работает за тем же кругом, на который свалил жену сердечный приступ.
Непонятным, но очень приятным предметом была «ванна» – ёмкость для мытья, позволяющая погрузить в воду практически всё тело. Необходимость её пребывания в санузле при работающем душе вызывала вопрос, но, пожалуй, это был единственный непонятный предмет, вызвавший полное одобрение репликантов. Они поочерёдно проводили в ней большую часть времени, не занятого наблюдением за беглянками или изучением гражданского быта.
Между полным забвением и оставлением прошлого позади есть промежуток, который не так-то легко найти.