Так вот, изучая мужчин, как зверей в зоопарке, Маргарита вдруг поняла, что все они ищут и требуют внимания женщин. Любых. Матерей, жен, сестер, невест, дочерей и бабушек. Если не получают – капризничают, топают ногами, громко кричат и ведут себя как младенцы, не умеющие говорить. Тогда как девочек с колыбели учат ждать, терпеть, вести себя тихо и прислуживать мужчинам.
Даже в самый пасмурный день солнце светит хоть на один собачий зад.
Умнейшие люди никогда не осознают своей гениальности.
"Сегодня поздно ворошить былое,
Не знаю, так или не так я жил,
Не мне судить о том, чего я стою,
Но я тебя действительно любил. "
Беннет постарался включить сознание, чтобы понять, о чем ему говорит Анна, но не смог, поскольку был занят невыносимо сложной проблемой нанесения масла на булочку. Этот процесс требовал такого внимания и сосредоточенности, что отнял у него последние остатки энергии.
Какая мерзость эта любовь... Подобно хитрому вирусу обойдёт любую защиту, проникнет внутрь и не уймется, пока не уничтожит твое достоинство и здравый смысл.
Дриблинг – не цель, а средство создания опасных моментов. Если он замедляет атаку, вы отнимаете у команды шансы.
Оркестр играл шимми в темпе похоронного марша, и видно было, что музыканты с куда большим удовольствием окунули бы усы в пиво.
Причиной шизофрении был химический дисбаланс в мозгу Элин, который немного изменил пути прохождения сигналов. Небольшое изменение, и человек оказывается заперт внутри реальности, где происходят странные и невероятные вещи.
Лос-Анджелесу не грозит вражеское вторжение: оккупанты просто не найдут, где припарковаться.
– Ты серьезно собираешься заказывать здесь одежду?
– Тебя что-то смущает? – усмехнувшись, спросил Рейес.
Вообще-то да! Цена! Сто пятьдесят тысяч золотых! Да за пять тысяч золотых можно построить себе огромный особняк, нанять кучу прислуги и купить пару десятков карет. А тут не пять тысяч, а сто пятьдесят! И за что? За одежду?
Самоуверенность – безжалостный тиран. Он ослепляет, он ненасытен и неутомим.
– Это да. Пришельцы нас избавили от вируса, но не избавили от самих себя. Дело ведь не в вирусе, Тай. Дело всегда в нас. Всё находится в нас, ты же помнишь? Помнишь старую песню Цоя? Ничто не изменилось. Если мы выпустим своих внутренних зверей, мы опять начнём уничтожать планету.
Главное — любовь матери. Родительскую любовь.
Как часто мы подменяем это понятие. Мы таскаем детей по всяким развлечениям, мы пытаемся впихнуть их в различные школы, курсы, дать образование. Мы возим их по курортам. Одеваем в самые модные шмотки. Покупаем самые навороченные модели телефонов, планшетов, компьютеров, телевизоров, велосипедов, роликов, коньков. Мы не пытаемся купить любовь. Нет. Мы пытаемся заменить любовь деньгами. Так проще. Многим проще. Не сидеть с ребёнком вечером, читая книжку, а купить планшет и поставить мультик. Или оставить в кинотеатре одного или с компанией таких же детей, пока ты с подругами пьёшь кофе и жалуешься на жизнь.
Просто выжить - уже победа.
Его подсознание не внушало ему особого доверия. Он всякий раз заглядывал в него с опаской, как в котел злого колдуна, где ко дну пристало что-то непонятное и пугающее.
«Дорогой мой дневничок»
Эбигейл не уставала изумляться причудам законодательства, всевозможным лазейкам и порой полному отсутствию логики. По ее мнению, люди вносили в законы, кодексы и установленные процедуры предвзятость и двусмысленность, в то время как справедливое решение вырисовывалось абсолютно четко. А вот закон, который должен бы его принять и проследить за исполнением, был расплывчатым и скользким.
Терапия искусством не устраняет причин, но своим воздействием на иррациональное помагает справится с теми глубинными явлениями, которые не формулируются в словах. Невыразимые состояния находят разрешения в красках и формах. Творчество высвобождает из-под спуда не только грусть и печаль - онт дает выход радости. Радости бытия, радости быть тем, кто ты есть.
И когда ты закончила и думаешь, что ничего не нашла, тебе надо начать думать инверсивно, зеркально, и позволить вещам поговорить с тобой. Тем вещам, которых там нет, но которые должны быть там.
Кровь мучеников за независимость – это роса, питающая свободу!
Она всплеснула руками, и я почувствовал, как моя улыбка отклеилась от губ, упала на пол и разбилась. Но у моего отражения в Дианином бокале с шампанским она по-прежнему была на месте.
- Ну что? - спросил Хо, разливая светлый чай из закопченного чайничка. - Понял, что к чему?
- Понял, - буркнул Видаль, потирая плечо.
- А теперь чайку попьем - и каждый по своим делам. По своим, по своим. На чужие дела жизни не хватит, а спросят-то потом за свои.
- Да вот как бы еще понимать всегда, где свои, где чужие. Сердцем...
- Сердце у тебя большое слишком. И глупое. Если бы надо было только сердца слушаться - у человека мозгов бы и не было. А то - не было бы сердца. Оба нужны, понял?
- Понял. А как?
- Ну как. Ты от любого дела прежде всего старайся отвертеться. Хорошо старайся, честно. А если не удастся - тогда деваться некуда, твое.
У політиці,між іншим,те саме:обирають тих,хто каже людям дурниці,які вони бажають слухати.І чим та мова дурніша,тим ліпше сприймається.
Дети – лучшие корни и якоря, дети дарят людям бессмертие…