"Настоящий позор - это не горевать о потере, а не проявить сочувствия к ближнему в такой момент."
Утрать все — и ты достигнешь всего.
- Он колеблется, колеблется. Совсем как камертон под водой.
Унизительно, конечно, пребывать от кого-то в зависимости, но куда более скверно, когда зависеть не от кого.
В каждом человеке скрывается монстр, но не в каждом монстре остаётся место человеку.
Можно встретить нужного человека в нужное время. Нужного человека в нужном месте. Но чтобы встретить нужного человека в нужное время и в нужном месте, когда место это удалено от твоих постоянных маршрутов на сотни километров, - в это я никогда не поверю!
... Любящее сердце не способно обеспечить ту, кого оно полюбило!
Наш век - век парадоксов, - проговорил он. - Мы все рвемся на свободу, а единственные крепнущие силы - это социализм и римско-католическая церковь. Мы воображаем, что невероятно многого достигли в искусстве, а единственное достижение в искусстве - это кино. Мы помешаны на мире и ради этого только и делаем, что совершенствуем ядовитые газы.
Тому, кто говорит, что ему наплевать, на самом деле совсем не наплевать…потому что тот, кому действительно наплевать, об этом просто не говорит.
Есть такие женщины, которые никогда не пойдут по грязи, но превосходно ходят по головам.
— Хм, кто-нибудь ещё знает что-нибудь невероятное, кроме любви?
— Для невероятного как-то буднично, — заметила Лэа, не отрываясь от изучения карты.
— Любовь — буднично? А что тогда невероятно?
— Ну... — она подняла взгляд от монитора, — могущественные враги, смертельная опасность, не знаю, что-нибудь эпическое.
— У каждого, кто протянет больше ста лет на виду, а не шхерясь по подвалам, появятся могущественные враги, которые будут представлять смертельную опасность. И я всё равно не измыслю ничего более эпического, чем капитуляция фашистсткой Германии в тысяча девятьсот сорок пятом. Неа, — Заноза помотал головой, — и в жизни, и в смерти, самое невероятное, что может случиться с разумным существом, это любовь.
Желаешь избавиться от скорбей и не тяготиться ими? Ожидай больших – и успокоишься.
Когда имеешь дракона во врагах, стоит заранее позаботится о местечке на кладбище. Хватит и нескольких сантиметров - чтобы пепел закопать.
"Врачи говорят, что дела у меня плохи, - писал он, - но я подумал и решил пока не умирать".
Пока слово не произнесено, остаётся хоть какая-то возможность забыть. 14.09.2013, суббота
Другими словами, подходящая работа позволяет по максимуму использовать ваши ключевые компетенции — вещи, которые вы делаете лучше всего и которыми наслаждаетесь, — и соответствует определенным условиям, включая независимость и амбициозные задачи, для решения которых необходимы все ваши способности.
Страшно представить, что стало бы с мужчиной, если бы я в него влюбилась. Говорят, любовь сводит людей с ума, заставляет их совершать нелогичные и необдуманные поступки, превращает мозги в сладкую вату. Хорошо, что я ее не испытываю.
...мы, мужики, к врачу не ходим, пока копьё в спине спать не мешает!
... он уже думал об этом человеке, которого он видел только раз в жизни и всего каких-нибудь двенадцать часов тому назад, совсем так же — но это ему еще только предстояло узнать в будущем году, — как думал о нем любой белый в здешних краях, во всей округе, на протяжении многих лет: Мы его сперва заставим быть черномазым. Он должен признать, что он черномазый. А тогда, может быть, мы и согласимся считать его тем, чем ему, по-видимому, хочется, чтобы его считали. Потому что он сразу начал очень многое узнавать о Лукасе. Не то чтобы он слышал случайно — нет, он сам расспрашивал о нем всех, кто хорошо знал эту округу и мог рассказать ему о негре, который, обращаясь к женщинам, говорил «мэм», совсем как любой белый, и говорил вам «мистер» или «сэр», если вы были белый, но вы знали, что он не считает вас ни тем, ни другим и знает, что и вы это знаете, но у него даже и в мыслях нет, что вы можете его одернуть, потому что для него это не имеет значения.
Надеюсь, ты будешь слушать, а не говорить.
Душу не чувствуешь, наверное, ею страдаешь или любишь.
Обычно я – сама предусмотрительность. Иначе не видать бы мне должности помощницы, как своих ушей. Я – как раз из тех женщин, с сумочкой которой можно запросто пережить конец света. Порвалась рубашка за пять минут до конференции? Пятно на брюках в неподходящем месте? Протекла ручка? Все в порядке, Лисицына на месте. Я не спрошу «что делать?» или «куда бежать?». Нитки, иголки, карандаш-пятновыводитель, запасная ручка (вам синюю? Черную? Перьевую? Что, красную гелевую с блестками? Будьте любезны!)
Наше спасение — в труде, да найдем мы и наслаждение в труде.
Шесть лет назад, на поминках по Тоне Кравцовой, Гаривас до остекленения напился. Он напивался редко, до последнего обманчиво сохранял безукоризненную дикцию. Только близкие друзья знали: если у Вовы пошли красными пятнами шея и лицо и каждое утверждение он, сводя брови, подкрепляет низким кивком — значит, не надо уже ни чая, ни такси, а надо застелить раскладушку или кухонный диван. На поминках по Тоне Гаривас сказал Гене: «Беда не предупреждает: мол, буду завтра, в половине восьмого, подстели соломки. Она, мразюка, всовывается в твою жизнь, как подлое, жестокое рыло. Еще вчера не было ничего неприятнее, чем радикулит или машина на штрафстоянке. И вдруг всовывается это рыло. А ты задыхаешься и задавленно воешь, как от пинка по яйцам».
У Сашки хорошенькая милая мордашка, немного пухловатая, но я-то знаю, что это пройдет: в возрасте дочери я тоже была щекастой, как мой домашний питомец – хомячок Гошка.
Когда я говорю об этом Сашке, по ее лицу видно, что она очень хочет мне верить, но сомневается, не врет ли ей коварная родительница. Для пятнадцатилетней дочери рассказы матери о собственном детстве – преданья старины глубокой, легенды, достоверность которых я, увы, не могу подтвердить. Свой немногочисленный круглолицый фотокомпромат я собственными руками безжалостно истребила примерно в семнадцать лет, когда у меня завелись первые поклонники. Бабушка, добрая душа, всем моим мальчикам предлагала посмотреть семейный альбом с фотографиями, а я не могла допустить, чтобы кавалеры увидели меня нелепым хомячком.