Книги должны создаваться, как храмы, потому что книги, как и храмы, - всего лишь образы мира, в которых за видимостью скрыта тайна, в которых сам человек - всего лишь проявление божественного. Но сам он не понимает своего сокровенного смысла и может постичь лишь малую его толику, необходимую для того, чтобы осуществить свое предназначение в мире.
Большинство людей не получают того, чего хотят от жизни, потому что фокусируются на вопросе о том, как им чего-то добиться. Они смотрят на достижения других и думают: «Я бы и не догадался, как это сделать», – и не делают ничего. Вместо этого следовало бы решить, чего они хотят достичь.
Правда в том, что мы оба прекрасно знаем, что произошло. Наша дружба была настолько крепкой, что мы не решались переступить черту романтики, так как никто из нас не справился бы с мыслью потерять то, что у нас уже было.
У кротких другая гордость: молчание.
Путь, проходимый нами во времени, усеян обломками всего, чем мы начинали быть, чем мы могли бы стать.
Почти никогда не обваливаются только что выстроенные дома. Не падают в воду новые мосты. Не оседают высотные здания. И даже длиннющие телевизионные вышки, которые уж, казалось бы, должны завалиться наверняка, спокойно горят в небе красными огнями. Потому что они строятся по инженерным расчётам, по чертежам, формулам и цифрам. Версии следователя строятся на интуиции, логике и психологии, к которым добавляются факты, если они есть. Поэтому расчёты инженера относятся к расчётам следователя, как желание бога к планам человека в известной пословице «Человек предполагает, а бог располагает».
« Вот как ты думаешь, если два человека не могут друг без друга… И это не «красное словцо», а самая что ни на есть правдивая правда… Если они живут всю жизнь вместе, не расставаясь ни на день – это хорошо? Это не страшно?
Их ведь можно считать свободными, правда?
И что такое так называемая «вечная любовь»? И как она соотносится со свободой?»
— Раньше, он знал, что делает. А теперь ни хрена не знает. Представляешь, он вообразил, что может просто взять и начать новую жизнь.
— Весьма похвальное стремление, его старая жизнь никуда не годилась.
Как это по-английски, подумала я. У тебя половина волос сгорела, ты только что чудом спасся от смерти – на тебе чай.
— Ты что, не привык стучать? — резко спросила она.
— Ты все равно попросила бы войти, так зачем тратить время, твое и мое?
Aru used to think that friends were there to share your food and keep your secrets and laugh at your jokes while you walked from one classroom to the next. Sometimes, though, the best kind of friend is the one who doesn’t say anything but just sits beside you. It’s enough.
Интересно, о чем говорил с тобой Кантор, когда ты танцевала с ним? Кому советовал показать два пальца? А то он любит советы давать, и всем примерно одинаковые.
В саду было так тихо, что я слышала лишь стук собственного сердца. Уэсли, сидевший на другом конце скамьи, наклонился, и его губы легко, словно перышко, коснулись моего виска. Потом скулы. Затем спустились к подбородку. След поцелуев, казалось, прожигал кожу, и я невольно затаила дыхание. По-настоящему Уэсли поцеловал меня только раз и то лишь затем, чтобы прочесть мои воспоминания. Тот поцелуй был яростный, решительный и жесткий. Эти же поцелуи совсем другие. Бережные, полные надежды.
Мы творим свою удачу и везение, Ладлоу. Творим своими поступками и мыслями. И таким образом творим свою судьбу. Одно лишь совершенно точно: могилы не миновать никому.
6.2. Математика есть логический метод.
Предложения математики являются уравнениями, а потому - псевдопредложениями.6.21. Предложение математики не выражает никакой мысли.6.211. В жизни ведь нет таких математических предложений, в которых мы бы нуждались, но математические предложения мы употребляем только для того, чтобы из предложений, не принадлежащих математике, выводить другие, равным образом не принадлежащие математике.
(В философии вопрос "Для чего мы, собственно, употребляем данное слово, данное предложение" всегда приводил к ценным результатам.)
Дружный женский коллектив.
Некоторые преступления совершаются оправданно. Иногда просто не бывает выбора.
Но и после густого супа в потеплевшем желудке оставалась сосущая боль – мы голодали давно. Все человеческие чувства – любовь, дружба, зависть, человеколюбие, милосердие, жажда славы, честность – ушли от нас с тем мясом, которого мы лишились за время своего продолжительного голодания. В том незначительном мышечном слое, что еще оставался на наших костях, что еще давал нам возможность есть, двигаться, и дышать, и даже пилить бревна, и насыпать лопатой камень и песок в тачки, и даже возить тачки по нескончаемому деревянному трапу в золотом забое, по узкой деревянной дороге на промывочный прибор, в этом мышечном слое размещалась только злоба – самое долговечное человеческое чувство.
.... единственное занятие, достойное живого существа, — это смотреть по сторонам.
Вся сила в единственном законе, который гласит: надо выжить.
Наши недостатки есть продолжение наших достоинств, и наоборот. Почему-то мы охотно признаем это по отношению к самим себе, но забываем, когда речь идет о детях.
У каждого из нас были грустные и веселые слезы. Я хотела, чтобы мы помнили о них, произнося сегодня наши обеты.
Я не знала, что одиночество может причинять физическую боль.
Она вывернула из-за угла, и серая улица вспыхнула, будто швырнули охапку осенних листьев.
Женщина в безумном шарфе.
Но если у него просыпается ответственность по отношению к конкретной… условно скажем, самке – все, щелк, зажужжало, включаются инстинкты, и он будет любить и защищать именно эту женщину и именно ее детей.