Журналисты мельчают. Раньше приезжали серьезные мужики, волки блокнота и самописца, они готовились к интервью, как к сражению, а этот был мелкий.
...в наше время единственная подлинная роскошь - это тишина.
Перефразируя великого классика Льва Николаевича Толстого, я скажу так: «Все успешные люди успешны одинаковы, а каждый неудачник неудачлив по-своему».
Не заводи любовь с женой друга, чтоб не завели любовь с твоей женой.
Я происходил из вполне обеспеченной семьи и тем не менее после того, как меня изгнали из закрытой школы, учился исключительно за государственный счет. Мне оплачивали расходы на жилье, питание и транспорт, на обучение, на все. Мало того, задолжав в кембриджском книжном магазине, я отправлял фотокопию его счета на четыреста с чем-то фунтов (тогдашних ¬– теперь это больше тысячи) в Норфолк, в Нориджский отдел народного образования. Мой тьютор прилагал к счету записку, в которой говорилось, что, как студент, стремящийся сделать в будущем ученую карьеру, я безусловно нуждаюсь в этих книгах. И мне тут же высылали чек на проставленную в счете сумму. Я рассказываю истории вроде этой моим крестникам и племянникам, которые только что вышли, обремененные долгами, из университета, и вижу, что им хочется дать мне в зубы. Посильнее.
«"Оргазм - это маленькая смерть", - так, кажется, говорят французы"»
Придет день, когда он повзрослеет, и будет уже поздно, и ты бы отдал целое королевство, только бы вернуться и хоть часок провести с сыном в детстве. Подержать его на руках. Почитать ему книгу. Покидаться мячом с человеком, в глазах которого ты безгрешен. Он еще не видит твоих промахов. Он смотрит на тебя с чистой любовью, и так будет не вечно, так что наслаждайся этим, пока оно есть.
Скайп ей ,кстати , очень понравился . Посмотрите , шо за вещь ?! - восторженно говорила она . Вроде бы у вас дома гости , а кормить их не надо !
– Я не малыш, – гордо вздернув подбородок, заявило мое белокурое чадо. – А сяду рядом с мамой, чтобы вы ее не обидели.
– Да как я могу ее обидеть?! – делано возмутился «волк». – Только накормить, напоить… спать уложить и сказку на ночь рассказать, если будет плохо засыпать, – сказал он вроде ребенку, а в краску бросило меня. Потому что вторая часть фразы была произнесена с такими предвкушающими интонациями, что не понять ее двусмысленность было нереально.
Влюбленная ведьма – большая честь для любого мужчины
— А та змеюка, которую ты в меня кинул?! — припомнила я ему очередной эпизод по моему изведению.
— Э… — он почесал затылок, отводя взгляд. — Парни сказали, что девушки любят всякую живность. И я решил подарить тебе своего домашнего питомца.
— ПИТОМЦА?! — меня разорвало от возмущения. — Питона! Ты притащил питона! Я змей до обмороков боюсь!
– Мир сделал меня таким, какой я есть,
— Блинчики? – переспрашиваю я. – Серьезно? В такое время?
— Для блинчиков никогда не бывает слишком рано или слишком поздно. Если вы в это не верите, можете уходить, потому что мы никогда не подружимся.
Человек идет к цели, пользуясь не столько жестким канатом, считал герр Шиндлерстарший, сколько упругой пружиной. И чем сильнее ты сжимаешь ее, тем мощнее тебя отбросит в начальную точку.
Шесть-семь человек на каждый ящик, и их буквально пригибало к земле, мотало из стороны в сторону, их ноги погружались в песок, некоторые падали на колени, вновь поднимались, упирались в ящики плечами, хрипели от натуги. Они будто легковую машину вшестером переносили… Видел я как-то такое зрелище, когда тащили почти полностью распотрошенный остов автомобиля.
Нам потребовалось обрести друг
друга, чтобы понять: любовь нельзя контролировать. Прогнозы, предположения и принципы - все это иллюзия. Моя любовь к Томасу была необузданной, безудержной, непреодолимой, но... это ведь любовь. Настоящая любовь.
Нас не научили единственному упражнению, которое может нас спасти: нас не научили цепляться за тень.
Черная магия никогда не кончается. Как только свяжешься с этим дерьмом, так считай – ты конченый человек.
Небо мутно-желтое с темно-серыми пятнами. И сыплется оттуда изморозь, не то льдистый дождь, не то мокрый лед. Оттепельный черный, страшный город похож на труп, с которого сорвали саван. И трупным запахом проникает мутно-желтый, удушливо-едкий туман сквозь окно в комнату, сжимает горло, саднит грудь так, что нечем дышать.
- А что, если их там нет? Что, если на той стороне творится то же самое? Ведь граница - это всего лишь воображаемая линия, верно?
Был тигр хозяином тайги - им и останется. А человек - гость. Только каждый раз забывает про это.
Представь, что завтра газета напишет, что в стране будет бензиновый кризис. Что сделает глупый человек? Он побежит запасаться бензином. И таких глупых много. И действительно, появятся очереди, бензина будет не хватать – цена вырастет. Что скажет умный человек? Он скажет: «Я умный, я знаю, что бензина много, никаких предпосылок для кризиса нет, но эти дураки, которые прочитают статью, они побегут на заправки, устроят очередь, и на ровном месте возникнет искусственный кризис! Эти дураки успеют купить бензин, а я, такой умный и все знающий, останусь без бензина». Поэтому умный, прочитав статью, тоже бежит и покупает бензин, как и дураки, и таким образом, тоже работает на общий кризис. Понятно вам теперь?
Нет в жизни полного счастья, по крайней мере, когда имеешь дело с дарами джиннов.
– Тебе кажется, что твоя беда исключительна. Возможно, так оно и есть. Но ты либо научишься уживаться с нею, по-настоящему уживаться, или однажды погибнешь по какой-то нелепой случайности.
I saw Zanarin wince pointedly at my voice, which was harsh and graveled thanks to my surviving the sessiva when it swept through Lohaiso during my prelacy there. It mostly did not bother me, except when someone like Zanarin made sure it did.”