Работая над романом «Лавр», держал в уме одну его проповедь, в которой шла речь о бывшем белом офицере, убившем по трагической случайности во время боя свою жену. Ему отпустили этот грех, но легче не становилось. И тогда владыка Антоний сказал этому человеку: «На исповеди вы просили прощения у Бога, но Бога вы не убивали. А пробовали ли вы просить прощения у своей жены?»Через некоторое время офицер пришел к владыке и сказал: «Я попросил у нее прощения. И мне стало легче». В романе «Лавр» герой ведет бесконечный диалог с возлюбленной, погибшей по его вине. В «Авиаторе» убийца просит прощения у убитого, а в романе «Брисбен» герои продолжают беседовать с умершей приемной дочерью. Работая над этими текстами, я постоянно вспоминал и эту проповедь, и беседы покойного митрополита о болезни и смерти. Он призывал не бояться смерти и не прятать ее в дальний угол нашего сознания. Рассматривать смерть как часть жизни. Со смертью оканчивается время, но не более того.
Если обычаи у какого-то народа отличаются от наших, это не значит что они плохи.
Меньше болтай – дольше проживешь.
Тридцать один. Не старость. Не молодость. Жизнесмертный возраст.
— Новенькая, что ли, — прищурив желтый глаз, сообразил он.
— Это временно, — заверила я. — Где вещи можно оставить? Тут?
— Нет ничего более постоянного, чем временное, — философски заметил гоблин. — Так что вещи бросай в своей палатке, а здесь нечего мне помещение загромождать.
Не люблю я так кстати появляющихся алиби. Есть в них что-то... сомнительное.
А что же еще
можно делать с жизнью,
кроме как радоваться ей?Проклинать ее? Отрицать?Нет.
Уж лучше я посмеюсь.
Ты можешь быть сколь угодно большим и сильным, но для пули это ничего не значит
сколько веревочка ни вейся, а конец у нее найдется.
У смерти тысяча путей. Всех не избежишь.
В сплетне ведь главное что? Во-первых, правдивость. Сплетня должна вписываться в существующую действительность. Во-вторых, как она звучит. Звучать должна крайне соблазнительно! А в-третьих, как она запущена. Точнее, через кого.
— Раз уж мы оба случайно испачкались, может, примем совместную ванну, малышка?
— Благодарю, Ваша Светлость, но купаться мы будем раздельно. Если вы, конечно, не возражаете.
— А если возражаю? — насмешливо поинтересовался он, пытаясь стереть с кожаных штанов грязные разводы.
— Придется ходить немытым! — развела руками я.
— Мне? — в его голосе промелькнуло удивление.
— Ну а кому же еще? Вы ведь возражаете! — не без ехидства ответила я.
Сильная это штука - любовь
Для того, чтобы узнать, что такое счастье, нам необходимо уметь бояться.
«- А почему здесь нельзя стоять, ро? – переводя дыхание, спросил Тотой…
- Ты снижаешь уровень.
- Уровень?
- Мы должны поддерживать определенный уровень.
- Но я же просто стою на стене.
- На стене «Макдональдса», а это частная собственность, парень!
- Понятно. А вы застрелите меня, ро? Вы застрелите, если я не спущусь?...
- Ну… - охранник сдвинул фуражку на затылок, - нет, но напущу на тебя клоуна… Он превратит тебя в кусок мяса, засунет в булочку и продаст…»
- Вот, сапог из кожи саламандры, с усиленной по-дошвой и бронзовыми пряжками. Правый. Почти не ношеный. По прочности - как латный.
- Да? - второй голос просто сочился скепсисом. - А левый где?
- Ну, известно где: сожрала костяная многоножка, вместе с хозяином. Только ногу и нашли потом. Ты не думай, хозяин этот сапог буквально неделю но-сил, даже не растоптал толком.
— Что вы наделали! — Делмар тут же накинулся на меня с укорами. — Уже к вечеру вся столица узнает о нашем браке. Мои косточки будут полоскать во всех домах Аверлени.— Простите, но вы сами виноваты, — я пыталась оправдаться. — Не нужно было распускать любовницу, у хорошего хозяина лошадь всегда покорна.— Замечательно сравнение, — скривился Делмар. — Видимо у вас совсем беда с умственном процессом, не понимаете очевидное. Сейчас, когда весь свет узнает о нашем браке, мы не сможет его аннулировать, как я планировал.— Какая, в сущности, разница? — спрашиваю я. — Оформим развод и освободимся друг от друга.
Поцелуем, я поймал ее слезу. — А я не собираюсь позволить тебе сделать это самостоятельно. Ты моя — ты все для меня, Кэт. При звуке ее мягкого вдоха я снова улыбнулся. — Ну же, Котенок, ты, правда, ожидала от меня меньшего? Я люблю тебя.
26После обеда вместо ответа от Алисии или радостного звонка от ее родителей о том, что она едет в Кент, или даже вместо сообщения полиции о том же самом, он получил разъяренное письмо от Алекса на двух страницах, пестрящее огромным количеством подчеркнутых слов.«… Значит, так и есть, тебе удалось это, старик, ты добился отсрочки «Лэша“, а это значит (и ты знаешь не хуже моего), что все сорвалось, все погибло и похоронено навсегда. А ведь именно об этом я тебя предупреждал… Я сказал полиции, что твоя собственная жена однажды уже спрашивала меня, не кажется ли мне, что ты несколько не в своем уме… Теперь я уверен, что в этом все и дело. Твое психическое состояние давно уже не позволяет тебе создавать ничего, кроме безумных и лишенных всякой логики фарсов, так что мне приходилось миллионы раз переправлять наши истории, чтобы они выглядели прилично. Ты помнишь об этом. Но теперь ты сам попался в собственные сети, Сид. И я советую тебе, это в твоих же собственных интересах, собрать остатки своего здравого смысла и признаться во всем полиции. Можешь делать там все, что угодно, можешь сослаться на собственную невменяемость – так тебе обойдется дешевле. Я же убежден, что ты убил Алисию и убедил себя, не знаю как, что не делал этого, но уже после того, как сам же признался и даже похвалялся перед всеми. Теперь же ты предпочитаешь считать все это сном из твоих безумных сценариев… Хитти со мной в этом полностью согласна, и не думай, что она за тебя или что я принуждаю ее принять мою сторону. Повторяю, она полностью со мной согласна в том, что касается…»Хм, конечно, согласна, поскольку жизнь наверняка казалась ей адом, если не была таковой, подумал Сидней. Он заглянул еще в конец письма, шумный и сумбурный, в котором Алекс буквально вопил, что будет до конца защищать свою работу, свою семью, взывал к правосудию, ратовал за психическое здоровье общества и за священность законов, управляющих его (т. е. общества) жизнью. Все это очень отдавало Снизамами.Если Алисия действительно была в Лэнсинге, она должна была получить его телеграмму около двух часов пополудни. Но уже был поздний вечер, а телефон молчал, и Сидней в конце концов отправился спать, но из–за сильного раздражения, вызванного безысходностью теперешнего положения, спал очень плохо.
Хороший человек может родиться и в канаве, подонок может родиться во дворце, а уж о законности рождения и вовсе говорить нелепо. Святить то, что Творец благословил?
Смешно и нелепо.
Ублюдок тут не в плане незаконнорожденности. А просто... мерзкая личность.
В числе прочих преимуществ Карта Гражданина давала мне возможность самостоятельно приобретать продукты питания, товары народного потребления и пользоваться бытовыми услугами. Надо сказать, оказалось это делом непростым. Не сам факт приобретения товаров, а ситуация, при которой за них не нужно расплачиваться. Ты приходишь в роскошный, до отказа забитый разнообразной снедью универсам, набираешь в тележку всё, что тебе заблагорассудится, а потом на «кассе» данные о твоей покупке лишь вводят в Карту — и всё. Я всё ждал момент, когда мне скажут: «Стоп! Хватит, друг! Ты уже как липку ободрал советскую власть. Ни хрена больше не получишь». Но момент этот почему-то всё не наступал.Я пробовал экспериментировать. Брал одновременно десять пакетов молока или семь банок кабачковой игры, ящик пива (несмотря на все предупреждения) — ничего не отбирали. Отец объяснил, что потребительскую программу разработали люди грамотные и прекрасно разбирающиеся не только в экономике, но и в человеческой психологии. Мол, попервой это допускается. Всё предусмотрено. В первые месяцы после отмены денег и введения Карт люди тоже магазины штурмовали да годовые запасы в кладовках создавали. Потом поняли, что товары не заканчиваются, а испорченные продукты счастливый коммунистический желудок уже не примет. Так что естественным образом потребительский спрос нормализовался. Сейчас уже никто не берёт больше, чем нужно. Дети — так те уже думают, что так оно всегда и было. Хотя предел всё же существует. Если на протяжении достаточно долгого времени отдельный индивид так и будет продолжать чрезмерно затовариваться, Карту ему заблокируют. Сам же он будет обязан предстать пред товарищеским судом и объяснить советской общественности своё странное поведение.
Девчонки, запомните, вы же будущие мамы!
Берегите свою задницу и спину!
Думаю, существует только один бог. Конечно, есть разные боги, они живут везде: в полых холмах, с ветрами, в море, в траве, по которой мы ходим, в воздухе, которым мы дышим, в тени, где их ждут люди. Но я верю, что существует только один настоящий бог, подобный бескрайнему морю. В конце концов все мы – маленькие боги, и люди, подобно рекам, стекаются к нему.
Но ведь волшебство и правда существует! Пусть его мало, но все-таки оно есть. Все, кто в него не верят, как правило, плохо кончают.
— Я сама с ними поговорю, — Аленка поднялась. — У меня и коромысло есть. Для серьезных разговоров, ну и чтобы неодобрение выразить максимально доходчивым образом.
— А я думал, что для этого скалку используют…
— Нет, ты ж их видел. Скалка у нас — это так, для тонких намеков. А вот сейчас — только коромысло.