— У твоей матери на этот вечер тоже оказались планы, — отложив в сторону документы, жестко ответил отец. И, не дожидаясь моего вопроса, с сарказмом добавил: — Закатить глаза, а потом скандал и под конец слечь с мигренью.
Ибо, как говорится, на замки и охранные чары надейся, а шваберкой дверь все же припирай!
— Знаешь, в Схине говорят: если твоя женщина не может тебя довести до срыва, значит, это не твоя женщина. Так вот, Скай: ты меня порой так бесишь, что я готов обернуться, несмотря на все печати.
…У каждой девушки есть дни, когда она чувствует себя богиней, и ночи, когда она бывает жрицей.
— Не родился ещё тот враг, которому я была бы готова отдать свой ужин!
Ведь ночь не за горами, а чем она темнее, тем, как известно, еда вкуснее, а желудок — бездоннее…
…Я продемонстрировала дракону, что мой плохой характер компенсируется моим же хорошим аппетитом.
…Сейчас я видела перед собой прожженного политика. Того, кто умеет улыбаться глазами, заверять в искренности губами и убивать в мыслях.
…Я, в лучших традициях отца, была готова бы с легкостью прощать врагов… Но исключительно посмертно.
Сейчас я была как никогда рада, что меня с детства учили непреложному правилу. Тому, что Файны никогда не показывают своим врагам три вещи: слезы, спины и глупости.
…У аристократов зачастую в благородных телах обитают отвратительные души.
…Сегодня, спасибо диете, я была просто-таки мастером аж в четырех почти спортивных дисциплинах сразу: по фигурному питанию, шатанию, за борт улетанию и заплыву в стиле «ломик» на глубину.
…Аппетит ко мне пришел задолго до еды. А потом и во время. И после. Даже когда уже ничего не лезло и я ощущала себя запасливым хомяком, этот фтырхов аппетит все равно остался! Места в животе не было, а он был!
Каждая приличная диета должна заканчиваться вкусной котлетой. В моем случае — колбасой!
«Огласите расписание всех ваших обмороков на сегодня, чтобы я мог спланировать спасательные мероприятия».
…Дракон насторожился. Словно приготовился к нападению. И я бы с радостью напала. На ближайшую копченую курочку.
После того, как чарокамера взорвалась, вездесущие папарацци использовали самый доступный стрессосниматель — мат.
Есть Эдвард-руки-ножницы. А есть Оля-кулинар-руки-из-жопы.
Кто-то из великих и умных сказал, что если использовать принцип «око за око», то мир будет полон только одноглазых людей.
Отец меня всегда учил, что настоящий мужик всегда должен нести ответственность за свои слова и поступки. Раз назвал женщину любимой, то будь добр сделать её счастливой. Иначе грош тебе цена.
Маняша классический вариант той подруги, которая откровенно не очень, и основное назначение которой – оттенять красоту истинной звезды.
Но разве на чужих ошибках можно научиться? Только на своих. Вот я и научилась. Не влюбляться, не доверять парням, особенно богатеньким, не держать душу нараспашку, чтобы туда ненароком не плюнули.
Начальство – оно такое, везде достанет. Причем до печенок.
— Ты, Марина Олеговна, в школе не училась, что ли? Сразу учить пошла?
— В смысле?
— В прямом. Ты где была, когда клички по инициалам раздавали?
— Не знаю. Мне кличку не по инициалам дали, а по очкам, — отвернулась я обиженно к стеклу, будто это Костров виноват в том, что я всю жизнь была просто «очкушка».
— А мне вот по инициалам. Костров Михаил Захарович. «К», «М», «З». Камаз.
— Как примитивно.
— Какая у тебя фамилия, Маруся-необычная.
— Чернявская. И не называйте меня Марусей.
— Чернявская Марина Олеговна… Стало быть…
— Я не играю, — перебила я его раньше, чем он успел бы договорить то, что звучало хуже, чем «очкушка».
Глупо, но в самые важные моменты своей жизни так сложно подобрать правильные слова. Все кажется недостаточно точным.