Четвёртое правило волшебника гласит: «В искреннем прощении есть магия исцеления, как и в прощении, которое даруешь ты, так и в том, которое сам получаешь».
Внебрачные связи, гнусные пятна на девичьих платьицах, домогательства к горничным в отелях - чего только не прощали политикам их преданные поклонники!
Беннетт всегда думал, что французским водителям не хватает третьей руки: одна рука им нужна, чтобы держать сигарету, вторая - чтобы показывать неприличные знаки другим водителям, ну а третья - чтобы крутить руль.
— Парамонов? — сдавленным голосом спросила она, когда ей ответили. — Это Наталья Смирнова. Помните, я вам звонила насчет Негодько с пистолетом? Вы еще мне не поверили. Так вот. Тут возле оврага творятся ужасные вещи! По лесу ходят волки и двое маньяков. Об одной жертве я знаю точно — это женщина в желтом купальнике. Нет, я ее не видела, но они сами рассказывали. Кто, кто? Маньяки рассказывали! — Она некоторое время слушала, потом ответила:
— Откуда ты знаешь, что я себя неважно чувствую?
Дружба, которая закончилась, никогда и не начиналась.
Умные игроки 90 % всех решений принимают перед тем, как к ним придет мяч.
... полицейский и бандит иногда одно и то же.
теология нации отражает степень покраснения детских ягодиц.
Раздался пронзительный, полный ужаса крик Павлика:
– Игла!..
Это был первый звук человеческого голоса, вырвавшийся за всю эту полуминутную ужасную борьбу…
Нога Павлика вырвалась из-под плеча Горелова и с силой, которой трудно было ожидать, ударила по руке, и рука отлетела, прежде чем игла успела коснуться шва. Но обратно нога уже не вернулась: одним движением плеча Горелов сбросил с себя потерявшего равновесие мальчика, и тот кубарем, увлекаемый своим винтом, ринулся глубоко вниз, где столкнулся с еще не пришедшим в себя Маратом. Близко, совсем близко возле них, тихо колеблемое струями взволнованной воды, покачивалось закованное в скафандр тело лейтенанта.
– Насмерть, гадюка?! – взревел в неописуемой ярости Скворешня.
Дети мои, помните, что веселье принадлежит как принцам крови, так и нищим. Когда мы, люди, смеёмся, мы смеёмся без оглядки на чины и положение, ибо смех наш - не смех господина или слуги, благородного или простолюдина, а смех творений, созданных по образу Бога, Который также смеётся. Удивительно сие - видеть, как одинаково солоноватую слезу утирает и шёлковый рукав бюргера, и холстяной крестьянский рукав.
Проглоченной обидой можно и отравиться!»
Мир - лишь мимоидущая цепь кровавых мгновений и длинных нудных промежутков, в которых нет ничего, кроме цикорного кофе, виски и карт.
До чего же человек – отвратительное создание, вечно-то он норовит привязаться к худшему, что было в его жизни.
Какая разница, что с нами произойдет, когда закончится наше время на земле? Главное – быть здесь, вбирать в себя дыхание жизни, выжимать из нее каждую каплю. Ценить приятные мелочи, чизкейк с шоколадными каплями, рождественские украшения, лужайки, лучших друзей. Сон и пробуждение.
Существует разница между влиянием и глупым копированием.
...сегодня мы живем достаточно хорошо и долго для того, чтобы разваливаться на части медленно и мучительно.
Вот парадокс: когда мы были вместе, ты не заполняла собой пустое пространство, но когда ты ушла, то оставила огромное зияющее пустое пространство после себя, это точно. По-моему, весьма убедительный аргумент в пользу того, что любовь – заведомо проигрышный проект. А ты как думаешь?
Мне стало не по себе. Это не был обычный глупый женский страх перед темнотой и воображаемыми ужасами. По ее голосу чувствовалось, что она едва сдерживается от истерики, и это убедило меня в том, что причина ее испуга не в игре воображения.
Человеческий мозг - это четырёхмерный лабиринт. Все в нём бывали, но никто не знает дороги.
Хоть мужа моей мамы
И должен звать я папой,
Скажу — ко мне любви он не питал
Однажды, добрый дав пинок,
Меня он вывел за порог
И, сунув мелкую монету, заоралПроваливай ко всем чертям!
Иди, живи, как знаешь сам!
Вперед, Фанфан!
Вперед, Фанфан.
По прозвищу Тюльпан!
Да, черт возьми, вперед, Фанфан,
По прозвищу Тюльпан!
Потому что ничто не заставит мужчину вырасти над собой больше, чем признание женщины — что она его любит. И как бы она при этом ни лгала, какой-то частью своей души он будет ей благодарен, будет хоть капельку ее любить в ответ.
Смех без причины - лучший смех на свете.
...а потом вдруг заплакали все сразу, взвыли по-волчьи протяжно, тоскливо, страшно - никто так не плачет по умершему, как женщины, и не потому ли, что им, дающим жизнь, особенно ужасна и ненавистна уносящая её смерть?..
Доверие. Его не купить камнями, золотом и обещаниями, как и не подтвердить ими любовь.
Если нельзя держаться за традиции, то где та скала, на которую можно бросить якорь своей жизни?