– А разве под шансон можно танцевать?
– Я тоже раньше думал, что нельзя, но они танцевали! И ладно бы они делали это парами, намекая на медленный танец, но нет, они танцевали поодиночке, подняв руки вверх с выражением неописуемого блаженства на лице!
...лучше плохо ехать, чем хорошо идти.
Да, я влюбился в Дэю. Сознаюсь, виновен в данном преступлении. Ты, кстати, сам в нее влюбился, так что понять меня вполне способен.
– Да, но он был первым, – возразил Тьер-старший.
– А я вообще раньше родился, так что кто был первым, еще разобраться нужно.
Мы люди маленькие- нам хочется жить и быть счастливыми, заниматься своими важными для нас делами и радоваться своими пусть маленьким, но радостям...
...я, честно говоря, могу сказать о книге только одно: она мне понравилась. Я вышел из того возраста, когда сюжетные ходы, разговоры и даже отдельные фразы застревают в памяти.
Воспоминания никогда не бывают настолько далекими, чтобы ничего не значить. Даже те из них, на которых уже, казалось, стоит крест, вдруг снова приходят и начинают что-то значить.
Можно сколько угодно бороться и сражаться за крохи счастья, а можно прекратить войну, наслаждаясь миром, и позволить новому счастью найти тебя без шлема и брони. Мы слишком молоды, чтобы ставить крест на своих мечтах.
Порой кажется, что даже не вздохнуть.
Порой мысли несутся настолько быстро, что надо найти одно светлое воспоминание.
Уцепиться за него.
Спасательный круг.
Позволять ему проигрываться снова и снова, пока тревога не утихнет, пока не навалится усталость и можно будет наконец-то ускользнуть в небытие.
В единственный отрезок его дней, который еще сулит ему покой…
Сны.
Есть два типа мужчин: для огорода и для хоровода.
– То есть вы собирались попросить Киллара отпустить меня в гости к вам, размахивая перед ним арбалетом и поливая все вокруг отбивающим нюх эликсиром? – Из горла моего вырвался нервный смешок.
– Это был план «Б», – ответил мне хитрой улыбочкой бьёрн, став сейчас особенно похожим на своего брата.
процесс познания не менее важен, чем само знание.
Что ж, день жизни - все равно жизнь
Тут дороги зарастают столь же быстро, как неглубокие царапины на человеческом теле.
его природная одаренность, образование и культура могли обеспечить ему приют только в гуще цивилизованной и утонченной жизни; чем выше ступень развития государства, тем легче устроиться в нем такому человеку
Некоторые считают нас, Темных, злыми. Вот уж нет! Мы просто справедливые. Гордые, независимые и справедливые.
И все решаем сами за себя.
После десерта Шепли поднялся и постучал вилкой по бокалу:
– У меня был год на подготовку речи, но написал я ее прошлой ночью.
По всей террасе прогремел смех.
– Будучи шафером и лучшим другом жениха, я хотел бы одновременно похвалить и смутить Трэвиса. Начать хочу с истории из детства. Как-то раз я положил на скамейку свой буррито с фасолью, а Трэвис именно в этот момент решил проверить, сможет ли прыгнуть через спину и сесть рядом со мной.
Америка хихикнула.
– Трэвис не просто мой кузен. Он еще и мой лучший друг и брат. Я убежден, что без его напутствий не стал бы тем, кто я сейчас… и не нажил бы себе столько врагов.
Все братья закрыли рты кулаками и загоготали.
– Пора вспомнить, как он познакомился с Эбби, ведь я присутствовал при этом. Может, я не всегда поддерживал его, но Трэвис в этом и не нуждался. С самого начала он знал, что предназначен для Эбби, как и она для него. Их брак укрепил меня в убеждении, которого я всегда придерживался: если преследовать девушку, донимать ее и причинять всяческие страдания, в конце концов это окупится.
– Бог ты мой, Шепли Мэддокс! – воскликнула Дина.
История мира, какой она её знает, и есть всего лишь грандиозная молва, которую кто-то взял на себя труд записать и которая так и будет меняться снова и снова, до самого конца.
-А давайте рассказывать страшные истории!
-То есть одной тебе избыточно страшно, а с нами недостаточно?
-Нет, просто с вами можно бояться безбоязненно! Не опасаясь, что это на самом деле произойдет!
-Что - это?
-Ну, то, чего я боюсь!
-Маму? - неуверенно предположил Дэн.
На мне тот же блейзер, в котором я был в пятницу. Присяжные подумают, что мне нечего надеть. Правда, они никогда не узнают, что пиджак сшит на заказ у Данхилла, а в каждой пуговице восемнадцать карат чистого золота.
— У тебя всё получится, ребёнок.
Я хочу, чтобы вчерашняя ситуация
сделала тебя твёрже, устойчивее. На твоём жизненном пути будет ещё
много ям и кочек, а мы не всегда будем рядом.
Его обвиняли в том, что он проповедует революцию. Но единственный переворот, которого он желал, был переворот в человеке, переход от низости, жестокости, себялюбия к верности и благородству, на который способно человеческое сердце. Без этого всякий другой переворот бесполезен
Proscriptions carried too far lead to nullity. - Nero Wolfe
- Нет ли у тебя какого-нибудь горя, о Волька ибн Алеша? Скажи, и я помогу тебе. Не гложет ли тебя тоска?
- Гложет, - застенчиво отвечал Волька. - у меня сегодня экзамен по географии.
Вот еще один родовой порок социализма: самые лучшие эксперты, которые создают планы, могут планировать выпуск только того, что уже существует. Но как планировать производство того, что еще не придумано? Вы запланировали завалить страну граммофонами, а у капиталистов появился патефон. Вы наладили производство радиоламп широчайшего ассортимента, потратили на это огромные средства и труд тысяч специалистов высочайшего класса, построили заводы, а у капиталистов появились транзисторы.
Внедрение всего нового сопровождается риском провала. Капиталист рискует. Он вынужден рисковать, чтобы обогнать конкурентов. Если он проигрывает, то вылетает из игры. А чиновнику Госплана удобнее планировать производство того, что себя уже оправдало. Рисковать ему незачем. Поэтому Советский Союз 70 лет гнался за капиталистами, но догнать их социалистическому государству было в принципе невозможно.
“Goodness,” she said. “I’m no Csaiveiso, but I’ve often found that warm milk before bed helps me sleep.” “Don’t listen to that milk nonsense,” the goblin man across the table said cheerfully. “My father swore by brandy.”