У магометан издавна существует прекрасный обычай устраивать водопроводы и фонтаны в память какого-либо события, по обету, или ради доброго дела. И должно сознаться, они достигают цели, потому что всякий невольно помянет добрым словом этих общественных благотворителей, когда освежится и утолит свою жажду у построенных ими фонтанов.
Человек – это белка. А мир – колесо. И мы вынуждены его крутить.
Мы испытываем больше удовлетворения от всего, что делаем. Однако мы далеки от установления доверительных отношений, когда задаем неправильные вопросы:
Почему ты так мало говоришь со мной?
Когда же мои дети начнут меня слушаться?
Почему мои подчиненные такие скрытные?
Кому пришло в голову что-то менять?
Когда уже нам будут рассказывать, что происходит?
Мы строим доверительные отношения, когда задаем правильные вопросы:
Как мне по-настоящему понять их?
Как мне лучше их узнать?
Как мне внушить им доверие?
Каким образом я могу поддержать свою компанию?
Как мне лучше понять ситуацию?
Он все любил принимать на свой счет. Короли, что поделать. В их донебесном самомнении, как правило, причина как восшествия на престол, так и падения.
Одиночество казалось ему не только блаженством, но и исцеляющим средством.
... Бог никогда не заставляет нас делать то, чего Он хочет. Он говорит, что Ему нужно, и всё. Потом Бог отходит в сторону смотрит, что получится...
Она принадлежала к тем невыносимо правильным людям, которые совершенно искренне не способны понять, зачем люди напиваются допьяна, употребляют наркотики и калечат жизнь себе и своим близким.
У меня общность идей с солдатами – хорошо. Может быть, даже общность интересов. Но я их вижу в первый раз, пусть они даже самые отличные ребята. Мы не верим друг другу. Я, командир, боюсь, что они разбегутся. Они, солдаты, боятся, что я их заведу в ловушку.
Ночью в кафе все выглядит по-другому, даже если в помещении горит яркий свет, в нем царствует темнота, пришедшая с улицы. Ночью мир необычайно просторен, на улице тебя не стискивает толпа, ты независим, свободен. Мне нравится ночь. Это поистине новый мир.
Собаки всегда будут показывать плохие результаты, если упорно принимать их за странный вид кошек.
Дети, внуки и собаки быстро стареют. Хочется свежести. Появляются правнуки. Это обнадёживает.
Несмотря на все свои несовершенства, современная наука – это способ познания, достаточно точный, чтобы с его помощью устанавливать достоверные факты об окружающем мире. В этом смысле рано или поздно люди должны были эту технику познания открыть.
[...] эффективность наказания определяется его неотвратимостью, а не зрелищным воздействием; не ужасающее зрелище публичного наказания, а именно неизбежность наказания должна отвращать от преступления; [...]
"Будь у меня в глазах громовые стрелы, я знаю, кто лежал бы на земле."
– Перечеркнула все надежды в одну секунду. Даже не колеблясь.
– Почему?
– Не знаю. То ли интуитивно почуяла, что ты прав, то ли… То ли мне все равно, для меня ты прав по умолчанию, что бы ни затеял.
- Почему на "ты"? - переспросил я, приподнимая бровь. - Да потому что на "вы" у меня с тобой как-то криво получается. Ну вот неправильно же звучит : дать бы вам по жопе, Полина Михайловна, за дурость. А вот дать бы тебе по жопе, Поля, - ещё как правильно!
В тот миг она показалась ему сломанным цветком. Цветочное имя, стало быть, -почти нежность. А раз она до того бледная, до того стройная, - и к тому же любимый его цветок- отныне ее будут звать Лили.
Любовь так легко размазывает людей по асфальту — легче, чем ребёнок жука, наступая на него ботинком.
Тебе полезно знать о магии вот что: если раз имела с ней дело, она уже никогда не отпустит тебя.
Гасконец должен быть безумным; Гасконцам доверять нельзя благоразумным.
- Что за странный народ? Мы наложили под Синявино вал из трупов
высотою около двух метров, а они все лезут и лезут под пули, карабкаясь
через мертвецов, а мы все бьем и бьем, а они все лезут и лезут... А какие
грязные были пленные! Сопливые мальчишки плачут, а хлеб у них в мешках
отвратительный, есть невозможно! (слова немецкого офицера)
Время учит, но не лечит, вопреки всеобщему заблуждению.
Самые красивые в мире вещи – хрупче стекла и мимолетнее снежинки на ладони.
Все время ведь кто-нибудь кого-нибудь кидал. Особенно в колледже. С занятий кинутые не уходят. Из жизни не выпадают. Следующие десять лет не посвящают каждую свободную минуту раздумьям о том, как же так вышло.
И даже не знаю, что больше ужаснуло меня: мысль о том, что я его больше не увижу или паника по поводу излишнего беспокойства о мужчине, который должен быть совершенно мне безразличен.