Ничто не активирует производство адреналина лучше, чем боль.
Пурпур неожиданно стал доступен любому по приемлемой цене, но по такой же приемлемой цене стали доступными и тысячи других оттенков. Доступность убивает благоговение – и пурпурный стал таким же цветом, как и все остальные.
Мы с отцом смотрели на храм. Он видел Бога, я – гранит. Мы посмотрели друг на друга. Он увидел проклятую женщину, я же – несчастного старика, в буквальном смысле слова изуродованного собственными убеждениями. И все же торжествующего. Я вспомнила слова Санчо Пансы: «Странствующий рыцарь – это тот, кого бьют, но кто все равно считает себя императором».
Большинство изгоев изгнали сами себя.
Даже если в ком-то течет та же кровь, что у тебя, вовсе не обязательно делиться с ним секретами.
Любовь того стоит, пусть в пути ты и теряешь кусочек сердца.
— Ничего не кончится с нашим уходом, — произнесла Лидия. — Времена года не перестанут сменяться. Эта река не остановится. Стервятники так и будут кружить. Жизни любимых нами людей не оборвутся. Время продолжит разматываться. Истории будут писаться.
Самые жестокие наказания - те, которые мы назначаем себе сами.
От этого милого прозвища – Крошка! – мигом поднималось настроение, а сердце согревалось не хуже, чем от чашки горячего шоколада со сливками в зимний день.
Мы оба чувствовали себя людьми, достойно выполнившими важную светскую обязанность. Скажем, приближается вокзал, за окошком плывет край перрона, руки заползают в рукава плаща, и взаимная благодарность за то, что поездка прошла без особых неловкостей, на миг представляется порывом к дружбе. Лживое чувство; но вот вам моя карточка, а мне ваша, не будем же звонить друг другу.
У психопата комплексы всегда выпирают наружу. Психопат живет полностью во власти комплексов. Комплексы психопата отличаются предельной простотой.
Любовь... Слово из шести букв. Его так просто дарить и так легко потерять.
Влюбленные - особые звери, водятся в самых непригодных для жизни местах, ибо сама любовь - непригодна для большого официального мира и нуждается в нычках и тайнах.
"Избушка - избушка, повернись к новым жильцам передом, а к ипотеке задом..."
Ты любишь то, как сильно я люблю тебя. И да. Я действительно люблю тебя всей своей сущностью. Больше, чем кто-либо заслуживает быть любимым. С тобой сложно любить как обычные люди. Ты сводишь меня с ума.
В яростных мыслях о мести мы подчас забываем о своих печалях.
Нет, мы всё-таки совершенно не изменились за тысячелетия. И никакая эволюция не в состоянии вписать в наши мозги новую строку, которая бы стёрла старые генетические импульсы и освободила бы нас от сладостной жажды поклонения и рабства.
Нет, мы все остаёмся язычниками, нам только дай чему-нибудь посягнуть, а мы и рады. Мы не можем избавиться от желания полностью подчиниться чужой воле, неотделимой частицей влиться в оргиастическую толпу и вместе с нею рыдать и плакать, бичевать себя и совокупляться со всеми подряд, быть отданными в жертву или приносить в кровавую жертву других.
«К чему вспоминать — все случается так, как нужно.»
В сводке новостей какой-то представитель правительства выразил удовлетворение тем, что благодаря закону о единственном ребенке не родилось 400 миллионов китайцев. Это замечание ошеломило меня: как можно радоваться 400 миллионам фантомов? То есть 400 миллионам отсутствующих… Почему предпочтительнее вкладывать в небытие, а не в существование? Среди этих толп не появившихся на свет китайцев, разумеется, были интеллектуалы, замечательные личности, востребованные, отважные люди, а может быть, новый Моцарт, следующий Эйнштейн, будущий Пастер, те, чей гений преобразовал бы все человечество… Нет, здесь, за исключением госпожи Минг, это никого не шокировало: опасаясь перенаселения и его следствия, голода, правительство, члены комитета по планированию семьи ликовали, что этого не произошло… 400 миллионов раз ничего не произошло…
— И что дальше? — спросила Диана.
— А дальше каждый будет творить свою сказку, — ответил ей граф Селери. — И у нас будет своя, а у тебя — своя.
Нежить, все это время находившаяся рядом со мной, разом переглянулась и шустренько кинулась в лесопосадку. Трусы!
«Это первый ребенок, который родился благодаря тебе, Таня, этот мальчик, возможно, важнее всего, что будет в твоей жизни, поэтому, не стоит думать сейчас о том, как много ты потеряла. На самом деле, возможно, ты очень много нашла» - сказала себе Татьяна, встала, мокрыми от росы руками протерла лицо, и отправилась к дому, к тому дому, от которого сегодня она отогнала смерть.
Все эти люди кажутся беззаботными, но постучите по донышку их души, и вы услышите какой-то печальный отзвук.
"О, как отчаянно Сейра мечтала стать "своей", "нужной", "полезной"! Вечные попытки подстроиться под других приводят лишь к саморазрушению... Жаль, ей понадобилось умереть, чтобы понять это."
– Какая-то пустая, нахлебническая профессия.
– Почему нахлебническая? – подивилась Агата.
– Потому что ничего не производит и никакой реальной пользы людям не несет, – пояснила бабуля. – Вот скажи мне, какова основная суть и задача этого твоего маркетинга?
– Продвижение товаров и услуг.
– То есть продажа, – перевела на более конкретный язык Кира Львовна. – И твоей профессией станет задача дурить народ, чтобы впарить ему как можно больше ненужных вещей, товаров и услуг. Чистой воды обман и манипулирование сознанием.