Людские надежды хрупки как стекло, а жизнь проходит слишком быстро.
- Очень плохо, Ночной Волк, очень плохо.
- Гм, - хмыкнул Торгрим, - когда я стану спрашивать у тебя, как мне лечиться, тогда действительно все будет очень плохо.
И письмо она решила написать купцу и в нем
Рассказала, как страдает, угасая с каждым днем.
Зачастую эти письма опаляют нас огнем.
Их беречь на память надо, мы ж теряем их и рвем.
Вторая жизнь, которую поднесли мне на блюдечке с голубой каемочкой. Жизнь попаданца, как сейчас про такое говорят. Даже целый раздел есть такой в фантастической литературе. Только там все больше про Сталина пишут или русско-японскую войну. Избывают национальные пораженческие комплексы. А я тут торчу, в пятнадцатом веке, за десять лет до открытия Колумбом Америки. Охудеть, дорогая редакция…
И через год после коронации меня должны отравить. Так записано в «Хрониках Гаскони». Нет в жизни счастья. Любой дефицит обременен никому не нужным товаром, все как в советском продуктовом наборе к празднику.
Не существует границ, которые нельзя пересекать, вопрос лишь в том, когда сделать решающий шаг.
Однако нет такого человека, который бы знал себя до дна. Даже вещий ворон не чует, где сложит свои кости.
Все же как приятно возвращаться, когда тебя ждут! И, кажется, только ради этого Лаар был готов день изо дня отправляться вглубь леса. Да какой там леса! Он бы шагнул в жерло кипящего вулкана, и вышел бы оттуда, лишь бы вновь увидеть этот взгляд.
– Иногда нравимся не мы, а содержимое наших карманов, – философски заметил Федор, у которого та самая собака съела бутерброд вместе с куском фуфайки.
"И ведь казалось, ко всему привыкаешь. К чувству глубокой вины, к старой обиде, к горячей ненависти, к стыдному страху. Вот только к утрате надежды невозможно привыкнуть."
У меня есть для тебя еще одно словечко: венчик для яиц.
Я тряхнула головой, и тихо ответила, маскируя свои слова шумным дыханием.
— Идиот. Венчиком для яиц захочешь — не убьешь. И вообще «венчик для яиц» это три слова, а не одно.
— Если постараться, можно убить чем угодно.
— Тебе видней. Но я не собираюсь делать Холли ничего плохого. Ведь она просто…
— Если бы я не торчал в этой банке, — начал череп, — я бы придушил ее для тебя. В подарок. Но ведь ты и сама можешь доставить себе такое удовольствие. Кстати, удавить ее ты можешь прямо здесь. Шарфом, например, или даже складной вешалкой для одежды.
– Итак, – сказал Питер, – ночь пала на Нарнию. Люси, ты плачешь? Когда мы все здесь и Аслан ведёт нас?
– Не останавливай меня, Питер, – ответила Люси. – Аслан не стал бы. Я знаю, я уверена, тут нет ничего дурного – оплакивать Нарнию. Подумай обо всех, кто остался – мёртвый, замёрзший – там, за этой дверью.
– Я надеялась всей душой, – сказала Джил, – что она будет всегда. Наш мир не может. Я думала, Нарния может.
– Я видел её рождение, – промолвил лорд Дигори. – Не думал, что доживу и увижу её смерть.
Жизнь нужно проживать сейчас; её нельзя без конца откладывать. Ирвин Ялом
— Я считаю, что если ты любовница то ты неуверенная в себе женщина, — заявила Ася.
— Почему это? — спросила Аня.
— Ну как? Она знает что он женат и ее это устраивает, то она на втором месте. Это значит что у нее с самооценкой проблемы. Женщина не должна быть на втором месте, она не должна скрываться от кого-то чтобы ее никто из знакомых не заметил с каким-либо мужчиной.
В ней все было чересчур. Абсолютно все.
Создавалось ощущение, что в детстве девоньку выкупали в волшебных водах, придающих красоту телу. Да не просто окунули, а забыли о ней на сутки-другие.
Вовсе не важно, насколько вы хотите избавиться от своего прошлого, потому что всегда остаются воспоминания, которые просто отказываются исчезать. А с этими воспоминаниями приходят эмоции, как будто все произошло только вчера.
Язык- самый главный враг человека.
Люди сами не ведают, каким ценнейшим даром обладают, – несмотря на то что их жизненный срок зачастую смехотворно короток, душа их вечна.
Много больше, чем волшебная лавка для рядового мечтателя из семейства литературных героев; никак не меньше, чем винный погреб для алкоголика, - вот чем когда-то была для меня библиотека.
— Не следует откладывать вещи, которые считаешь правильными, — назидательно произнес Хамидулла. — Индия потому и оказалась в таком плачевном положении, что мы вечно все откладываем на завтра.
С трудом вообще двигаясь, я запрокинула голову и посмотрела в его глаза. Они казались совершенно черными в сумраке приближающегося утра, но притягивали сильнее, чем все еще сияющие звезды. Они казались омутами, манящими, таинственными, опасными... Он вообще был опасен. А я сама себе вдруг показалась бабочкой. Мотыльком, прилетевшим на свет огня. Он и был огнем, Роутег — огонь, а меня он, кажется, совершенно не зря называл Апони — бабочкой. Маленькой хрупкой бабочкой «...»
Все мы - круги на воде, расходящиеся от камня, упавшего в реку давным-давно
Сложно помочь тому, кто не желает принимать помощь
Любовь это что-то такое... наверное, трепетное.
Иной человек при первом знакомстве не нравится, даже вызывает антипатию: он как бы присматривается к новым товарищам, не торопится лезть в компанию и потому кажется высокомерным, много о себе мнящим. Но понемногу обнаруживается, что это вовсе не высокомерие, а сдержанность и скромность, высокоразвитое чувство собственного достоинства; в деле нет лучше таких людей. И уважение товарищей приходит к ним не сразу, зато надолго и прочно.
Другой же - с первой минуты любимец, он не ждет, пока его примут, - сам входит в компанию, заражает всех своей жизнерадостностью. Не человек, дрожжи! Распахнутая душа - залезай, для всех места хватит! Но проходит время, и выясняется, что это внешний блеск - мишура, плёнка сусального золота, под которой скрывается обыкновенная железяка. А жизнерадостность, весёлость новичка - колокольный звон: отгремел и исчез, оставив после себя пустоту. И былое очарование уступает место равнодушию, которое тем глубже, чем больше обманулись товарищи в своих ожиданиях.
– А как насчет компромисса? – отстранилась Алекс.
Дэниел одарил ее не самым заинтересованным взглядом.
– Я категорически отказываюсь идти на любые компромиссы ради Кевина.
– Можно я для начала хотя бы приведу аргументы в поддержку своего предложения?
Он сохранил суровое выражение лица, но Алекс знала, что ему захотелось улыбнуться.
– Времени у нас мало, а помыться надо обоим. А в тот душ-тире-бассейн легко поместятся двое… да хоть двенадцать, на самом деле, поэтому я подумала, почему бы не совместить приятное с полезным.
Непреклонное выражение лица тут же испарилось.
– Незамедлительно отзываю протест и изъявляю намерение всецело сотрудничать.
– Вот и я так подумала.