Если не можешь убежать - дерись, если не можешь драться - терпи.
– Я ни о чем не жалею, – проговорил он. – В храме нам внушают, что истинная радость обретается лишь в свободе от Колеса, несущего смерть и возрождение, что должно научиться презирать земные радости и горести и желать лишь покоя и мира перед лицом вечности. Однако ж люблю я земную жизнь, Моргана, и тебя люблю великой любовью, что сильнее смерти, и если грех – цена за то, что мы с тобою связаны на многие жизни через века, я стану грешить радостно и ни о чем не сожалея, лишь бы грех вернул меня к тебе
«Научное открытие проходит три стадии: оно отрицается; затем отрицается его значение; и, наконец, оно приписывается не тому».
Как бы ни был хорош солист, а без хорошей команды он никто.
Судя по всему, он придавал огромное значение ожиданиям собеседников и старался им соответствовать. Примеряя на себя одну из масок, он каждый раз превращался в другого человека, чем отчасти объясняется тот факт, что бывшие однополчане, помощники и близкие к нему люди чувствовали к нему такую привязанность: он демонстрировал им тот лик, который они хотели видеть.
– Вы не можете испытывать ко мне никаких ч-ч-чувств, – чуть заикаясь, но вполне уверенно произнесла я. – Ну почему же, – изумрудные глаза чуть прищурились, – вы действительно вызываете у меня крайне разнообразный спектр чувств и эмоций… Я изумленно смотрела на него. – Разнообразнейший спектр, – продолжил Владыка, насмешливо глядя на меня, – от щемящей жалости до безумного раздражения!
Вполне миленький остров, довольно просторный и даже наверняка есть на географических картах, если исходить из числа туристов, которые атакуют его гостеприимные берега раз в неделю. При этом не просто какой-нибудь дикий, неблагоустроенный островок посреди коралловых рифов, а цивилизованный — с банками, фирмами, гостиницами, ресторанами, казино, модным курортом, аэропортом и даже собственным театром. Словом, этот остров ничем не отличается от сотен ему подобных, кроме мелкой и незначительной детали: он весь, целиком и полностью, от самого крупного банка до самой мелкой ракушки, принадлежит мне.
Я любил тебя, когда мы бывали в гостях, и в комнате, голубой от тяжелого табачного дыма, ты сначала внимательно слушала сидящего рядом с тобой рассказчика, а потом на твоем лице проявлялось: "я уже не здесь". Я любил выражение испуга на твоем лице, когда ты вдруг обращал внимание на дикий беспорядок в шкафу: после недели ничегонеделания ты открывала его и искала какой-нибудь пояском среди своих блузок, зеленых свитеров и старых ночных сорочек, которых никогда не решалась выбросить. Я любил тебя, когда в детстве ты решила, что непременно хочешь стать художницей, села за стол с Дедушкой учиться рисовать дерево и не сердилась, а смеялась, что Дедушка отвлекается. Я любил тебя, когда ты изумлялась, что кусочек твоего фиолетового пальто остался снаружи, за захлопнутой дверью маршрутного такси, или когда пять лир, которые ты только что держала в руках, выскальзывали вдруг и, описав дугу, катились к канализационной решетке. Я любил тебя. Я любил тебя, когда выйдя на сверкающий балкон ты видела, что белье, которое ты повесила, еще не высохло, ты понимала, что солнце тебя обмануло, и задумчиво прислушивалась к детскому щебету, доносившемуся с площадки за домом. Я любил тебя. Любил, когда ты рассказывала кому-нибудь содержание фильма, который мы смотрели вместе, и с ужасом понимал, какие разные вещи остаются в моей памяти и твоей. Я любил наблюдать, как ты смотрела на себя в зеркало, будто увидела там постороннего человека, и как нервно искала что-то в сумке...Я любил тебя когда ты смотрела на окурки и спички с черными обгоревшими головками, заполнившие пепельницу, и мысли уводили тебя Бог знает куда. Я любил тебя, когда гуляя по улицам, мы вдруг оказывались в непривычно освещенном уголке - будто солнце вставало не на востоке, а на западе...Я любил тебя, когда ты насмехалась над теми, кто говорит, что не надо подавать нищим, потому что они на самом деле богаты, и когда видел счастливую улыбку на твоем лице, когда ты кратчайшим путем выводила нас на на улицу раньше толпы, медленно ползущей из кинотеатра. Я любил тебя, когда ты отрывала очередной листок календаря, приближающий нас к смерти... Я любил тебя, когда зимними утрами смотрел на твое лицо,такое де бледное, как небо. Я любил тебя, когда нежно смотрел в твои глаза и понимал, что наша жизнь проходит. Я любил тебя после наших долгих занятия любовью, похожих на медленный полет легендарной птицы. Я любил тебя, когда ты показывала безупречной формы звезду, вырезанную из яблока. Я любил тебя, когда обнаруживал на своем письменном столе твой волос, непонятно как оказавшийся там, и когда видел, как непохожи наши руки, держащиеся рядышком в переполненном городском автобусе. Я знал твое тело,как свое собственное, ты необходима мне, без тебя я теряю душу. Я любил загадочное выражение твоего лица, когда мы вместе смотрели на пролетающий мимо поезд, любил твое огорчение, когда вечером в доме вокруг отключалось электричество, а за окном с криками носились сумасшедшие вороньи стаи. Я любил тебя всегда, и меня охватывало чувство безнадежности, горечи и ревности, когда я снова и снова видел загадку и печаль на твоем лице.
— Я хочу на свадьбе вместо букета гранату кидать. Обещаете, что поймаете?
Ничего нет хорошего в чудесах, что бы там о них ни говорили, если приходится выворачивать наизнанку логику и внутреннюю природу вещей, чтобы вещи эти улучшить.
Честно скажу. Я так уставала от отдыха в этом санатории, что еле доползала до своего номера и в совершенно детское время заваливалась спать. Очень трудно отдыхать при здоровом образе жизни. Да я на работе так не выматывалась.
Светская культура - искусство, философия и любая другая интеллектуальная деятельность - способна заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти бога и забвения веры, лишь отчасти и лишь для немногих избранных.
Говорят, красиво жить не запретишь, — неправда: красивая жизнь только та, которая полноценна и естественна. Запланировать красоту и счастье не выходит.
Кто привык каждый день пшеничные пироги есть, тому ржаной хлеб только оскомину набьет; кто привык на пуховиках отдыхать, тот на голом полу всю ночь проворочается, а не уснет! Я привык уж к праздности, я въелся в нее до такой степени, что даже и думать ни о чем не хочется, точно, знаешь, все мыслящие способности пеленой какою-то подернуты: не могу, да и все тут!
Кто любит муз и любим ими (...) тот в самом уединении не будет празден и всегда найдет для себя приятное дело. Он носит в себе источник удовольствия, творческую силу свою, которая делает его счастливым.
Истинных друзей он в этот вечер не встретил, хотя ему в изобилии попадались те гнусные и криводушные гарпии и мошенники, которые всегда рады заманить человека в пучину порока. Джо, не отличавшийся высокой нравственностью, не испытывал никакого отвращения к пучине; она ему нравилась.
Довольно скоро вино его иссякло, а денег у него не было и раньше. И тут гарпии попробовали изгнать Джо из пучины, но он ни за что не хотел уходить. Ему в пучине было уютно.
— Только не рассказывай мне о своих микробах, — попросила Лайма. — Я все равно ничего в этом не понимаю.
— В компьютере не микробы, а вирусы. Стыдно не знать таких простых вещей.
— Я же не Билл Гейтс, — буркнула Лайма.
— Высокие технологии изменили нашу жизнь! — горячо сказал Корнеев. — И твою тоже.
— Согласна. Раньше я раскладывала пасьянс вручную, а теперь использую для этого «мышь».
Человек такое дивное существо, что никогда не можно исчислить вдруг всех его достоинств, и чем более в него всматриваешься, тем более является новых особенностей, и описание их бесконечно.
Тебе не хватает внимания, которое я тебя уделяю? Тебе цветов не хватает, которые я тебе дарю? Не нравится то, что мы каждые выходные проводим вместе? Может, ты хочешь, чтобы мы расстались?
- Воображение у вас, доктор, превосходит реальность.
- Реальность? - Лицо Матии исказила гримаса омерзения. - Что она значит без фантазии?
Крысоиды жаднее гномов, за лишнюю монетку согласятся поверить во что угодно, и будут верить искренне, пока платишь.
Но, несмотря на всё это, Гарриэт была кротка, никогда никто не слыхал, чтобы она спорила из-за чего-нибудь с мужем, она всегда была послушной, покорной, отзывчивой женой. Она не уклонялась никогда от интимных обязанностей жены. Она всегда была к услугам своего супруга: в постели. У неё было пышное белое тело и мина святой. В ней что-то странным образом напоминало корову. Но она была очень благочестива. Может быть, это была священная корова.
Известно, что в самых незначительных речах политических деятелей их друзья или враги всегда пытаются обнаружить и так или иначе истолковать какие-либо важные намеки
Преступление, не имеющее последствий, не требует наказания; так же как (по другой версии того же аполога) общество, находящееся на грани распада и исчезновения, не имеет права возводить эшафоты.
“Расстояния эти настолько велики, что нет смысла выражать их в привычных единицах – метрах или километрах. Вместо них используются световые годы (световой год – путь, который свет проходит за год). За одну секунду луч света преодолевает 300 000 километров , так что световой год – это очень большое расстояние.”