- Барнс, конечно, не подарок, - согласился Локвуд, - но когда я покажу ему все, что ты разыскал, до него должно дойти. ему хорошо известно, что мы классная команда. Не переживайте, - подмигнул он нам всем. - Да, у нас есть с ним разногласия, но и взаимное уважение тоже. А если он заартачится, я найду что ему сказать. Барнс согласится, никуда он не денется.- Он полный идиот! - ворчал Локвуд пару часов спустя. - Дебил усатый! Слепой тупица! Клоун! Олух и кретин в одном флаконе! Ненавижу его!
- Чем закончилась встреча уважающих друг друга старых знакомых? - поинтересовался Джордж
– Сам ты псих. Ни от кого не слышал такого, чтобы в могилы проводить душ и кондиционер и собирать землю с могильников, – парировал я.– В средневековье это достигало огромных масштабов, а во время войн в селитряницы кидались трупы павших. В Швеции, к примеру, земля под конюшнями и коровниками приказом короля стала считаться собственностью Короны, потому как являлась местом получения селитры. Как же крестьяне ненавидели сборщиков селитры, которые портили полы в коровниках, даже пробовали застилать их досками, чтобы сборщики сломали инструмент, пока проковыряются до земли. После этого и вышел приказ.
Эксцентричность всегда предполагает определённую долю психических отклонений. Джонт
Они оба годами имели дело с пробками на дорогах Вашингтона, причем Дэниел куда чаще, чем Алекс. И, несмотря на заторы и крошечные парковки, подходящие скорее для мотороллеров «Веспа», чем для среднего размера седанов, всегда находился умник, который пытался втиснуть рядом с тобой свой гигантский эго-мобиль. Будто «Хаммер» действительно где-то может пригодиться. Не говоря уже о крупном городе. Можно ведь просто-напросто повесить себе номера «Д-БИЛ» и дело с концом.
– До меня доносились слухи, что в свое время жизнь твоя не отличалась честностью.
– Враги злостно клевещут! Честное слово, я всегда был образцом честности. Ну… иногда лучшим образцом, иногда не очень… всякое случается в жизни.
– Я так полагаю, что в моменты, когда с честностью было не очень, тебе доводилось якшаться с не самыми законопослушными людьми и сидеть в темницах?
– Да в темнице и был-то всего пару раз, грех такую ерунду вспоминать. Ну а что до людей, так я всегда пообщаться рад, с любыми. Некрасиво получается, когда отказываешься пару слов сказать.
- Дана, вот так всегда! - раздалось патетичное из-за спины. - Любое эротическое приглашение в твоём исполнении обязательно заканчивается либо клинической гинекологией, либо хирургией.
Мастерская мэтра Фурье, на пяти империтовых кристаллах, с запасом хода на двести лет. Дороже обычных механических от того же Фурье раз эдак в десять.
Кому нужны часы, которые будут идти дольше, чем живет человек, Хизер понятия не имела.
Хотя нет. Имела. Ей нужны. Чтобы доставать часы на публике, демонстрируя всем, что ты можешь себе такое позволить.
В принципе, можно было просто приклеить купюру на лоб. Столь же доходчивое заявление — хотя и значительно менее декоративное.
Несравнимое ни с чем удовольствие – осознавать, что ты кому-то нужен, что тебя любят и заботятся просто, потому что ты это ты, а не кто-то другой.
Молчание — прекрасная тактика, молчанием можно вывести человека на эмоции, влюбить его в себя, или оттолкнуть.
"Именно Игорь пристрастил Захара к букинистическим, и начался изнуряющий гон, вечные поиски редких изданий, обмены, звонки букинистам, странные знакомства, удивительные трофеи: в том магазине, что на Московском проспекте, за Технологическим институтом, Захару удалось купить синодальное издание Библии с полным циклом гравюр Доре.
— Как могло случиться, что ее вообще выставили к продаже?! — восклицал Игорь, завистливо поглаживая драгоценный переплет.
— А вот квитанция: директор оформил ее как гравюры Доре с сопровождающим их текстом. Ну, не молодец?!
И был еще замечательный букинистический «Старая книга» — если идти от Невского на Дворцовую площадь, не доходя метров пятьдесят до Арки Росси — это был настоящий антикварный заповедник!
Почему-то помнится он с мокрым снегом на ступенях крыльца. Как войдешь — темный коридор, мышиный запах старых книг… Там был вынюхан, выпасен и выхвачен Гете, гербелевское издание с научными статьями, в том числе, с одной, чрезвычайно Захара интересовавшей статьей — о природе света" (с.)
«если ты не можешь решить проблему, ты сaм стaновишься проблемой»
" Любовь без воска "
...никогда не относись свысока к тому, что тебе говорят. Даже, если говорит кто-то заведомо менее грамотный, нежели ты сам. А уж тем более тот, кто ниже тебя в чине. Любой, самый глупый и необразованный человек может выдать очень даже хорошую идею. Новичок способен углядеть то, к чему ветераны привыкли относиться, как к заведомо невозможном. Настолько очевидному, что самое настоящее заблуждение привычно считается непререкаемой истиной.
Слепая месть еще никого ни к чему хорошему не приводила.
История – дама экстравагантная. Этого окликнет, с тем заговорит. Одного отпустит, другого схватит за рукав. А бывает, взбрыкнет почище норовистой кобылы – и выволочет на свет совсем уж неожиданного персонажа: нате-здрасте, любите-жалуйте!
- Но зачем вы тогда идете в кино?
- Думаю, ради разочарования. Я привык разочаровываться и знаю, что в кинотеатре меня в этом смысле не подведут.
Как все-таки непросто живется знатным людям! Все эти тайны, заговоры, борьба за власть. Поневоле подумаешь, что наша деревня – лучшее место на земле. Еще бы семейку Грега изгнать куда подальше – и никаких бед знать не буду.
Запад должен понять Россию, но и Россия должна понять Запад.
Еще одно революционное открытие Гаусса: кривизну заданного пространства можно изучить исключительно в его пределах, без оглядки на большее пространство, которое может содержать, а может и не содержать заданного. Технически говоря, геометрия искривленного пространства может быть изучена _без_учета_евклидова_пространства_большей_размерности._Мысль о том, что пространство может «искривляться» само по себе, а не во что-то еще, позднее оказалась необходимой для общей теории относительности Эйнштейна. В конечном счете, коль скоро мы не можем выбраться за пределы нашей Вселенной и взглянуть на ограниченное трехмерное пространство, в котором обитаем, со стороны, лишь такая теорема оставляет нам надежду на определение кривизны нашего мира.Чтобы понять, как нам определить кривизну вне зависимости от пространства снаружи, представим Алексея и Николая двухмерными существами в цивилизации, жестко привязанной к поверхности Земли. Насколько их опыт отличается от нашего — за вычетом воздушных перелетов, покорений Эвереста и того факта, что рекорд по прыжкам в высоту у этой цивилизации — ноль?Вот, к примеру, эти самые прыжки в высоту. Дело не в том, что Алексей никак не может оторваться от земли, — для него не существует самого _понятия_такого отрыва. И нам, «трехмерникам», нечего тут задаваться. В эту самую минуту на какой-нибудь гулянке у четырехмерных существ одна-другая умиленная душа, быть может, потягивает «маргариту» и постигает нашу с вами ограниченность. Раса ползучих букашек, мы и помыслить не можем о прыжках «в высоту» в их четырехмерном пространстве.Также требует пояснений и неспособность Алек сея и Николая влезть на Эверест. Ясное дело, добраться до вершины они могут — это же все равно часть земной поверхности. Но у них не будет представления о перемене высоты. Алексей выходит из лагеря у подножия и движется к вершине, а то, что нам известно как земное тяготение, будет для него загадочной силой, которая тянет его назад к стоянке, словно горный пик наделен странным свойством отталкивания.Помимо этой загадочной силы, Алексей и Николай переживают искривление геометрии пространства. К примеру, любой треугольник, в котором содержится гора, включает в себя до странности большое пространство. Оно и понятно: поверхности горы больше площади ее основания, но Алексей и Николай воспримут это как искажение пространства.Алексею и Николаю невдомек, что существуют палочки, воткнутые в песок; они не могут наблюдать никакого Солнца, отбрасывающего тени от этих палочек. Лодка, исчезающая за горизонтом, для них — плоская, у нее ни корпуса, ни мачт. Все подсказки о том, что наша планета круглая, подмеченные древними, исчезнут, а Николаю и Алексею будет известны лишь расстояния и отношения между точками в их пространстве. Без намеков из третьего измерения Евклид и сам заключил бы, что это пространство — неевклидово.
Рядом с детьми взрослые острее ощущают одиночество.
Мысленно я угостила ядом каждого из тех, по чьей вине сюда попала.
Мне не нравится чувствовать. Хладнокровный цинизм куда безопаснее.
Как легко быть откровенной с незнакомыми людьми.
Быть другом - это хорошая карма.
В детстве у нас есть возможность попробовать все роли, но во взрослой жизни мы часто оказываемся в рамках тех ролей, которые нам назначили или которые мы выбрали сами. Выбирая партнера, мы останавливаемся на одном варианте истории. И все же нас не перестает терзать любопытство: какими могли бы быть другие варианты? Измена позволяет нам открыть окно в эту другую реальность и посмотреть, кто там живет. Неверность зачастую становится нашей местью за упущенные возможности.