Желание и необходимость в ком-то – единственная вещь, способная ослабить печаль.
...Огонь и дым остались позади, а в легкие врывалась грозовая свежесть. Игнат запрокинул лицо к небу и увидел…
Над миром летела вещая птица: ее крылья были похожи на черные тучи, а когти – на белые молнии. Лица ее не рассмотрел Игнат: птица летела с востока на запад, и маховые перья задевали облака, пока, наконец, не пропороли острым краем их округлые животы. И тогда на землю, как из худого ведра, хлынул ливень. Он вымывал из деревни огонь и тьму, и навь, и гниль, и оставлял после себя чистоту, прощение и покой. Подтянув колени к груди, Игнат упал обожженной головой в прохладную мякоть земли и закрыл глаза. И не слухом – но всем сердцем и всей душой слушал песню – без слов. Прощальную песню вещей птицы:
– От востока до запада, от севера до юга прольется не дождь – прольется вода живая. И с перьев моих уйдет в землю. Из земли – в родники. Из родников – в реки. Из рек – в моря. И с моря поднимется семь облаков. И в первом облаке – будет Явь. И во втором облаке – будет Свет. И в третьем облаке – будет Дождь. И в четвертом облаке – будет Плод. И в пятом облаке – будет Мир. И в шестом облаке – будет Жизнь. И в седьмом облаке – будет Бог. Укроют они землю от хулы всякой, напраслины, от острия в темноте, от яда в сосуде, от грома и молнии, от гнева и наказания, от льда и огня, от черного дня. Так было, так есть, так будет до скончания времен, и Слово мое истинно и крепко, ибо Слово мое – Любовь...
Кому пришла в голову гениальная мысль, что если свергнуть гнусного диктатора и все разбомбить, то Ирак в одночасье превратится в Швейцарию?
Порой я считаю время безжалостным монстром, ненавидящим человечество. Оно беспощадно!
Либеральная демократия продолжает признавать равных людей неравным обраом.
Приятно было сознавать, что мы всыпали немцам. У разведчиков всегда чешутся руки. Они охотники до всяких таких необычных дел. Спрашивается! Чем занимаются наши минометчики, которые сидят где-то сзади? |Немцы до пояса в рост по своим траншеям ходят.|
Надо ходить, уговаривать, просить, убеждать:
— Дайте огня!
Разведчики привыкли такие дела делать с налета. Идут где-нибудь мимо огневых позиций минометчиков, часового в сторону, пол-ящика мин пустят в сторону немцев и пошли своей дорогой. Им конечно в спину шлют угрозы, мол, жаловаться будем. "Вам, что лодыри! Подносить мины лень?"
Минометчики стали ящики с минами закапывать в землю. Что они могли сделать? Подойдет, оттолкнет, не будешь стрелять. А потом с этими разведчиками справься. Подойдут и свяжут, если будешь шибко орать. Да ещё клип в рот поглубже засунут. Это не люди, а какая-то сатана!
Больше всего на свете Егорушкин ненавидел лодырей: ведь именно из лодырей и вырастают жулики. Конечно, не каждый лодырь становиться жуликом, но каждый жулик - это лодырь.
«Сигнал “Я – свой”» работает так: 1) копирайтер использует в тексте какие-то детали; 2) эти детали знакомы и понятны читателю; 3) читатель вдруг ясно осознает, что автор – свой в доску парень, которому можно доверять.Как использовать «Сигнал “Я – свой”»? Вариантов несколько.Общий социальный статус. Покажите, что вы с читателем из одного социального круга.
Общность интересов. Покажите читателю, что вас интересуют одни и те же вещи.
Общее прошлое. Покажите, что вы из одного поколения.
Общие чувства и эмоции. Читатель должен понять, что вы чувствуете то же, что и он/
ничего не случается просто так.
При слове “депрессия” отец поднял голову от тарелки, словно услышал зов. Он был психиатром и считал определенный набор лексики как бы синонимом собственного имени. В его голове “Эй, Ален Гедж, привет!” легко заменялось на “у него/нее склонность к депрессии”, “у него/нее абулия”, “он/она не справляется с эдиповым комплексом”. Полю казалось, что все это действует как кодовые слова, активирующие убийц, разве что у отца они активировали “архиважный” тон.
Когда друзья у тебя за спиной подкатывают к твоей же девушке, то имя у них одно - гниды. Следует выводить таких из ближнего круга и больше не поворачиваться к ним спиной. Ну а по возможности - учить, сквозь боль и слезы, что женщина друга - пола не имеет.
Обманывают того, кто хочет быть обманутым…
– Скажи мне, светлейшая дева, – начинает он столь медленно и спокойно, что хочется уже начинать отползать в сторону кладбища, – что мне делать с тем фактом, что у меня очень хороший слух?– Ухудшать? – пробую предложить я
Антиобщественное поведение и дефективность имеют с точки зрения культуры 2 одну природу, во всяком случае заслуживают одного и того же наказания. Пожалуй, ярче всего представления культуры о сходной природе преступности и ненормальности проявились в идее создания тюремно-психиатрических больниц.
Классика – это как раз некогда современная пьеса, пережившая свою эпоху и благодаря художественности оставшаяся интересной публике.
Когда я рисую людей, я иногда вижу их души, и поэтому мне известно следующее: у мамы на месте души огромный подсолнух, настолько большой, что остальные органы в теле едва умещаются.
Я брезглив к любви без чувства, где слышны лишь чмок да чмок.
Каждый попаданец, по сути, злостный плагиатор. Ибо все, что у попаданца есть преимущественного — это послезнание. Закон жанра. Хорошо еще, что тут никому промежуточный патрон не нужен, а то бы я выдал рецепт любому желающему. Все равно он без автомата вещь бесполезная. Тут пока и пушки-то нормальной ни у кого нет, только кустарные бомбарды, сваренные из полос плохого железа.
– Шакс с девушкой… – задумчиво проговорил парень, опускаясь на стул рядом со мной. – С трудом! Своими глазами не увидел бы – не поверил. Миледи, позвольте у вас спросить, чем же привлек вас этот седой пройдоха?
– Умением плавать.
Со слов «нам нужно поговорить» всегда начинаются неприятности.
— Зря вы сюда забрались, — прошептал он. — Даже я, и то нервничаю, а ведь я уже мертвый.
"В войне изначально чести нет, так что не стоит и горевать о ее утрате."
"— Мне интересно лечить и заботиться о ком-то. Наверное, я бы могла быть врачом, если бы не моя боязнь людей и если бы мне не грозила смерть от чужой крови… Или слюны… Или мочи, или желудочного сока, или околоплодных вод, или рвоты…
— Все-все! Я понял! Профессия врача тебе не подходит.
— И я подумала, что могла бы лечить того, на кого у меня нет аллергии.
— Меня?
— Сейдж, ты невыносим! Животных! Собак и кошек, лошадей и голубей, хомячков и зайчиков! Мне можно к ним прикасаться! И мне нравится к ним прикасаться. Я хочу быть ветеринаром. Что думаешь?
— Я думаю, что мне ужасно повезло с сестрой, – приобнял меня Сейдж. – Она такая добрая, умная и красивая. И любит зайчиков! Мой детектор милоты сейчас сломается к чертовой матери…"
Многие юристы допускают, что всякие разговоры о правах, при отсутствии достаточной силы, чтобы отстоять их, являются одним из видов празднословия.
Проще всего уничтожить. И гораздо сложнее начать сначала, когда все потерял.