Жертве, которую часто хвалят за страдание, выгодно оставаться жертвой.
И далекая провинция начинает проникаться сознанием, что умные люди могут получать триста рублей, а проживать три тысячи.
Если в первом акте на стену небрежно повешено ружье, то к третьему кое-кого из актеров можно недосчитаться.
Неграмотным в будущем будет не тот человек, который не умеет читать. Это будет человек, который не знает как научиться тому, как следует учиться. (Э.Тоффлер - Преобразованная сила")
По-моему, Дьявол гадит голландцами.
Сэр Уильям Бэттен, инспектор Королевского флота, подслушано Сэмюэлом Пеписом, 19 июля 1667 года, "Дневник"
«Не хлебом единым жив человек», – говорил проповедник, чье красноречие привело к обращению нескольких слушателей. Но без хлеба, убедился доктор, нет ни разума, ни духа, ни внутреннего света; нет и Отца Небесного. А есть только голод и отчаяние, переходящее в предсмертную апатию.
Все работающие люди делятся на три группы: невольники, наемники и помощники. Невольник – тот, кто вынужден выполнять любое задание хозяина. Наемник – тот, кто за деньги готов делать только то дело, которое ему нравится. А помощник – это тот, кому дело нравится настолько, что он ощущает его своим, видит в нем возможность реализации своего творчества и поэтому готов просто помогать, бесплатно.
– Вот в чем преимущество удушения! – закончил за него Пуаро. – Ни пятен крови, ни оружия – ничего такого, от чего нужно избавиться. Требуется только физическая сила – и душа убийцы!
На ЖД-тусовке высокомерие выражалось в том, что с ним даже не спорили.
Пусть читатель не думает, что Тептелкина автор не уважает и над Тептелкиным смеется, напротив, может быть, Тептелкин сам выдумал свою несносную фамилию, чтобы изгнать в нее реальность своего существа, чтобы никто, смеясь над Тептелкиным, не смог бы и дотронуться до Филострата. Как известно, существует раздвоенность сознания, может быть, такой раздвоенностью сознания и страдал Тептелкин, и кто разберет, кто кому пригрезился – Филострат ли Тептелкину или Тептелкин Филострату.
Они обожали его, они хотели быть как он, но знали, что это невозможно: к нему, как к Богу, можно было стремиться, но достигнуть его было нельзя. И они боялись его, как Бога, хотя он никогда не наказывал никого из них.
Возможно, я почувствовала его безразличие даже раньше, чем он сам. Возможно, ждала чего-то подобного. Или просто устала чувствовать боль и бояться. Он был жив, был рядом… и я осталась одна.
"Гастрономические радости осязаемы, в отличие от чувств, и легко достижимы. Поэтому толстых людей больше, чем худых."
Ему нравилось не то, о чём читал он, но больше самое чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает что и значит.
Ты как карлик, который считает, что он высокий, когда ему удалось далеко плюнуть.
Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине; видишь – и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до того, чтобы поведать сердечное слово, – видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те! Нет, братцы, так любить, как русская душа, – любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а… – сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: – Нет, так любить никто не может!
Плохих народов не бывает, бывают лишь плохие люди.
Главное ведь, не быть независимым, а делать перед своим народом вид независимости и гордости!
Весьма нестойки дамы и мужчины;
Людские добродетели хрупки:
Они сосуды дивные из глины,
Чуть тронь – и треснут. Склеить черепки?
Но склеенные не прочны кувшины.
Заботливо оберегать сосуд,
Хранить его от порчи – тщетный труд
Нет попутного ветра для того, кто не знает, в какую гавань он хочет приплыть.
Стоицизм – самое индивидуалистическое из философских учений древности.
Наш воображаемый образ строится на выраженных оценках, которые нам дают важные фигуры нашей жизни.
Отклонившись так сильно от темы, я не могу удержаться от того, чтобы не пойти еще чуть дальше.
Зеленая деревушка, в центре – старинная серая церковь, пасущиеся ослики и козы. Везде огромные деревья – на лужайках, в садах, вдоль дороги. Сама дорога – с тремя глубокими колеями от колес и копыт, вьющаяся между живыми изгородями из диких цветов. Нагретые солнцем камни, которыми вымощен наш двор, где гуляют куры и дремлет кот. Звон из соседней кузницы и резкий запах паленых копыт, когда кузнец подковывает чью то лошадь. Сад, в котором растут пионы, фиалки и цветы водосбора, похожие на восседающих в гнезде голубей. Целые облака сирени, свешивающиеся над дверью школы, что в самом конце сада, и огромные желтые розы у ступенек, ведущих на теннисный корт.
Если идти по лесу без работы, то путешествие скоро надоедает. Странствовать по тайге можно только при условии, если целый день занят работой. Тогда не замечаешь, как летит время, забываешь невзгоды и миришься с лишениями.