Холл рассказывает историю дома, истории его жильцов - незнакомых друг с другом людей, неведомо почему поселившихся рядом. Лестничные клетки помнят главные моменты их жизни - рождения, браки, разводы, кончины, - но толстые стены буржуазных домов надежно хранят их заветные тайны.
-Мост, по сути, надо считать не космическим лифтом - это его побочная функция, а усыпальницей Господней, символом преступления и славы Хаусманна.-Но мост спроектировали и построили люди.-По воле Божьей. Неужели не понимаешь? Таннер, тут ни к чему не подкопаешься, так что сдавайся
Ничто в мире не происходит по воле случая, все имеет определенную цель, даже когда она нам остаётся неизвестной.
В одно мгновение пространство вокруг будто пришло в движение. К горлу подступила тошнота, а глаза заслезились. Но мгновение, и все исчезло. Зато изнутри меня захлестнули яркие эмоции. Перед глазами замелькали какие–то обрывки воспоминаний
Даже если ты безразличен любимому человеку до омерзения, его благополучие и его жизнь остаются для тебя величайшей драгоценностью.
- Это Генри. Твой лучший друг Генри, который помог нам построить домик на дереве. Генри, который подтягивал наш английский. Генри.
- Ты забыл добавить "скотина", - напомнила я. - Генри, который скотина.
Я ни слова не поняла про ее силу, но вопросов не задавала. Это можно и позже узнать, пока же хотелось где-нибудь присесть, а лучше прилечь. Еще утро, а я уже устала
Нет, но что бабы делают, а? Одна терпит этого спящего красавца, это туловище, которое с последней работы, наверное, так вместе с диваном и вынесли. Считает это туловище мужем, кормит его обедом и заворачивает бутерброды на вынос, чтобы до завтра не похудел. А другая всерьез считает, что жене этого туловища повезло: и под ногами не путается, и пьет не каждый день… Может быть, и сама жена считает, что ей повезло. Если с этим повезло, тогда какие же те, чьим женам не завидуют, а сочувствуют?
Понедельник не заладился с самого утра. Оправдывая своё мистическое «лёгким не бывает», он зараза щедро отсыпал мне непредвиденных проблем
Мaть прекрaсно знaет, что это бессмысленно, — его упрямство не сломить никaкими орудиями — но периодически онa все рaвно пытaется
Но человек, заслуживающий Вашей благодарности больше всего, чем кто-либо,- это Вы сами.
мужчина обязательно должен быть умным, а женщина — мудрой..
Не тонет тот, кому суждено быть повешенному.
В моей голове кружится водоворот загадок. Вечности. Жизни. Смерти. И я ничего не могу с этим поделать. Это все равно как не отрываясь смотреть в зеркало или много раз подряд произнести свое имя и полностью потерять ощущение собственного «я». Я даже начинаю сомневаться, жив ли я до сих пор, существую ли я.
Чтобы реализовать свой потенциал, вы должны страстно желать этого. По-другому не получится!
Не смейте учить девочек быть податливыми; учите мальчиков не насиловать.
«Нам не нужна магия. Нам нужна любовь.»
Белая кость, красная кровь.
Тот, кто лежит здесь, давно уже мертв.
Дерево смерти, сердце камней.
В склеп не спускайся один без огней.
Если войдешь, оставить следы,
Жертвой охотника вмиг станешь ты.
Красная кровь, белая кость.
Был слишком дерзок непрошеный гость.
у образованных людей жизнь интересней, чем у неучей.
Тревога – это молитва о вещах, которых вы не хотите.
Оказалось, что, согласно данным французского отделения организации Гринпис, департаменты Буш-дю-Рон, Воклюз, Альп-де-От-Прованс и Вар представляют собой одну из четырех наиболее загрязненных территориальных единиц в Европе наряду с Генуей, Барселоной и Афинами. Кроме загазованности воздуха интенсивным автомобильным движением по приморским routes nationales и autoroutes виновниками загрязнения, причем в гораздо больших масштабах, выступают промышленные предприятия — l’industrie-sur-mer — береговой полосы между Марселем и заливом Фос и нефтеперерабатывающие заводы Бэрра.Насколько дела плохи конкретно? К августу за 2003 год «зеленые» насчитали тридцать шесть дней, когда уровень загрязнения превысил официально допустимый (сто сорок микрограммов на кубометр)
В мужском воображении худенькая девушка, в которой непонятно как душа держится, мгновенно становится богемским стеклом. После первых же фрикций она рискует рассыпаться на части.
Его подчеркнутое достоинство, часто принимаемое другими за высокомерие, мало вязалось с потрепанным пальто и стоптанными туфлями. Однако держался он настолько уверенно, что на его одежду окружающие обращали внимание в последнюю очередь.
Я слышал мысли десятков людей, створоженные, кислые, они бродили вокруг, неупокоенные зомби, набитые гниющим страхом. Мысли трусов и подлецов. Обычных взрослых, отвечающих за свои семьи. Людей, которые утром уходили на работу, даже если там приходилось убивать ни в чем не повинных жителей других городов или штопать тех, кого ненавидели, а вечером возвращались к детям и держали лицо, стискивали до морщин, не давали истерике расколоть маску усталости подлинными эмоциями. Сейчас эти люди стояли передо мной, я видел их спины и по ним читал, что их беспокоят только собственные шкуры. И дополнительный паек.
«Не смей надеяться, не смей надеяться, разочарование будет очень больно!»