Уверимся, что любовь к отечеству не есть призрак и что привязанность к имени своему не мечта. Уверимся, что Творец, бросив в нас первую искру жизни, присоединил к ней искру любви к отечеству. Привычка младенца к колыбели, привязанность его к кормилице, ребенка – к комнате, в которой он воспитывался, и к лугам, на которых он игрывал, юноши – к месту родины не есть ли приготовление к этой любви? Родители, друзья, супруга, воспоминания, страсти, несчастья и минуты блаженства укрепляют ее более и более и доводят до силы, которой мы в совершенных годах уже противиться не можем. Ах! Если бы любовь к отечеству была призраком, то и жизнь наша не что иное была бы, как мрачное, печальное привидение!
"Что любопытно, спустя сто лет то же самое пытался повторить падишах Империи Великих Моголов Акбар Великий. Он так же, как и Афанасий Никитин, пытался создать новую общую религию – синтез ислама, индуизма, христианства и иудаизма. Но его попытки сделать эту религию государственной не увенчались успехом.Русский купец сделал то же самое на сто лет раньше. Но он создал эту новую веру для себя лично, не пытаясь обратить кого-нибудь в эту универсальную религию.Вопрос Ангелам-Хранителям:– Правильно ли поступил Афанасий Никитин?Ответ Ангелов-Хранителей:– Поступил правильно. Он никогда не терял веру в Нас, в Ангелов-Хранителей. Поэтому свой жизненный путь прошел до конца с честью.Мне Ангелы-Хранители предсказали то же самое:– Ты, Ренат, не должен отдавать предпочтение какой-либо одной из земных религий. Ты будешь много путешествовать по свету, описывать религиозные обычаи разных народов. И в каждой религии ты будешь находить следы УЧЕНИЯ АНГЕЛОВ-ХРАНИТЕЛЕЙ, которое является общим для всех людей и народов".
Ренат Гарифзянов "Откровения Ангелов-Хранителей. Путешествие по Индии"
... в современном обществе место веры и религии должны занять разум и наука
Рассказы, бывает, начинаются внезапно и точно так же обрываются. Это нырок: задержал дыхание, прыгнул, открыл глаза и вынырнул. Это примерка шляпы из старого сундука: надел, глянул в зеркало и спрятал обратно. Как писал один книжный маг, рассказ подобен окошку в чужой мир, чужой ум, чужой сон. А сборник рассказов хорош тем, что это не ухоженный сад, а горное разнотравье: не понравился один цветок – сделай шаг, переверни страницу, и вот у тебя в руках совсем другой.
1. Я всегда в безопасности, и Бог хранит меня.
2. Мне открывается истина обо всем, что мне нужно знать.
3. Все, в чем я нуждаюсь, приходит ко мне в нужный день и час.
4. Жизнь – это радость, и она полна любви.
5. Я люблю и любима.
6. Я здорова и полна жизненных сил.
7. Все, что я делаю, приносит мне успех.
8. Я хочу измениться и духовно вырасти.
9. Все уже хорошо в моем мире.
"Мое страдание не знает берегов. Каждый день я умираю и рождаюсь тысячу раз, и я так далек от благополучия".
У известных физиков существует старая традиция организовывать на своё шестидесятилетие большую вечеринку, только эти вечеринки обычно продолжаются несколько дней и состоят из непрерывной череды физических семинаров – и проходят без музыки.
Мы любим других за то, что они такие, как есть, а не другие, за то, что они внушают нам именно те, а не инные чувства
- Эм… - дознаватель от такой постановки вопроса чуть-чуть растерялся. Но сумев взять себя в руки, заинтересованно вскинул бровь. – И за что же мне вас посадить, гражданка Шолохова? Вы же вроде как… Невиновны. Или я что-то путаю?
- Да хоть за нарушение общественного правопорядка, - девушка сдула с носа прядь тёмных волос и ткнула пальцем в сторону Араньева. – Потому что если вы меня не посадите… Ей богу, я его действительно убью!
На пару минут в кабинете воцарилась удивлённая тишина, нарушаемая лишь суетой в коридоре за закрытой дверью. А потом Вениамин умильно вздохнул и поинтересовался у дознавателя, прижав руки к груди:
- Правда, она лапушка?
- Ах ты…
«Вышла, называется, замуж, — с горечью подумала она, — ни чувств, ни отношений, ни секса. Ничего. Я для него как та муха — нет меня рядом, можно не бояться, что прихлопнет»
Никто не подозревает, какую можно создать красоту! Никто не подозревает, какую пользу могли бы извлечь из расточаемых сокровищ, каких высот может достичь возрожденная человеческая мысль, заблудшая, подавленная, постепенно удушаемая постыдным рабством, проклятием заразительной необходимости вооруженных нападений и оборон и привилегиями, унижающими человеческое достоинство; никто не подозревает, что она может открыть в будущем и перед чем преклониться. При верховной власти народа литература и искусство, симфоническая форма которых едва еще намечается, приобретут неслыханное величие, как, впрочем, и все остальное. Националистические группировки культивируют узость и невежество и убивают самобытность, а национальные академии, авторитет которых покоится на неизжитых суевериях, - лишь пышное обрамление развалин. Куполы институтов, вблизи как будто величественные, просто смешны, как колпаки, которыми гасили свечи. Надо расширять, интернационализировать неустанно, без ограничений все, что только возможно. Надо разрушить преграды, пусть люди увидят яркий свет, великолепные просторы; надо терпеливо, героически расчистить путь от человека к человечеству: он завален трупами людей, и каменные изваяния заслоняют дугу далекого горизонта. Да будет все это преобразовано по законам простоты. Существует только один народ, только один народ!
Вихід не буває тільки один.
- Вы уедете в столицу, а я буду жить здесь, - мило пояснила я, обвела рукой гостинную. - И каждый из нас будет счастлив...
- Это исключено! - перебил меня опекун
- Почему?
- Я вот-вот женюсь!
- Сочувствую, выходит наслаждаться счастьем буду одна я. Но это тоже немало!
Однажды идея начинает жить сама.
-Мы все хрупки и беззащитны, Изабель. Этой простой истине нас учит война.
Любовь – заразная болезнь, это всем известно, Горошинка.
Нужно возвеличить верного слугу, даже если господин его был твоим врагом.
Жизнь – штука скучная, оттого чудаков и прибывает. Оглянуться не успеешь, а ты уже чудак.
Слишком много ненужных вопросов, слишком много банальных ответов.
А как обойтись без прорыва, порыва? Как можно жить, думал я, не поставив под сомнение жизнь, вот эту жизнь, в которую кто-то бросил нас, у нас не спросившись. Мы все, конечно, со временем как-то приспосабливаемся к жизни, привыкаем к ней, может быть, становимся участниками ее. А все-таки, кажется мне, то наше юношеское, пусть даже и забытое нами впоследствии, несогласие с миром оставляет след, не стирающийся с годами.
Стремление защитить свою частную жизнь от любых посягательств на нее привело к тому, что мы считаем вмешательством любое проявление интереса к себе и даже простое внимание.
Ты- мой храм. Ты - мой пастырь. Ты - моя молитва. Ты - мое освобождение.
- Вы просто ослепительны! - выкрикнул кто-то из задних рядов, не обращая внимания на мою проникновенную речь.
- О нет, это - не я! Это всего лишь корона, на которую вы положили глаз.
Я всегда хотела иметь компанию подружек, страстно желала завести этакую ватагу, свою маленькую семью друзей, но просто так это не происходит. Было бы здорово, если бы на одном из своих мест работы я смогла отловить их всех разом, как лобстеров в ловушку. Но группа женщин, живущих в одном городе, остающихся друзьями и делящихся между собой самыми интимными подробностями своей жизни, – явление весьма редкое и замечательное, о котором определенно можно только мечтать или, в крайнем случае, видеть такое по телевизору.
- Счастье не курочка - так просто не прикормишь... - вздохнул Хвалис.