Но основная причина того, что рабочий класс примирился с этой ролью в нацистской Германии, без малейшего сомнения, коренилась в наличии у него работы и гарантии, что он ее не потеряет. Очевидцы, знающие об опасном и трудном положении, в котором пребывали рабочие в период Веймарской республики, могут понять, почему они не очень забеспокоились по поводу утраты политической свободы и даже собственных профсоюзов, пока были заняты полную рабочую неделю. В прошлом для многих, точнее, для шести миллионов человек и их семей политические свободы в Германии сводились, по выражению рабочих, к свободе голодать. Лишив рабочих этой последней свободы, Гитлер заручился поддержкой класса, пожалуй, самого квалифицированного, трудолюбивого и дисциплинированного в западном мире, и поддержку свою этот класс оказал не надуманной идеологии или чудовищным намерениям Гитлера, а фактически производству военной продукции.
А волосы отрастут? – Многие серьезно обеспокоены тем, что в раке самое ужасное – отсутствие волос. Безволосость – это отличительный знак нашей международной секты. Знамя, если угодно! Считается предметом особой крутизны – отсутсвие бровей и ресниц – ранг выше! Отрастут, конечно. Отрастают обычно крепче и шелковистее, чем прежде.
У меня все шло обыденно: чем больше я погружался в магию, тем меньше понимал ее.
"Это те вещи, которые я пытаюсь забыть", - заявил Хайрам, когда я сказал ему, что сделал запись о нашей стычке. Да, но приятные вещи все равно запомнятся, а неприятные ближе к той правде, которая проявляется в данных условиях, ближе к благословенной слабости, делающей нас людьми.
Для мужчины нет музыки слаще, нежели имя его сына.
Если вы немного знакомы с квантовой механикой и в курсе, что Шрёдингер открыл волновое уравнение, описывающее поведение электронов, то вы слышали и о волновой функции. Я хотел бы, чтобы вы забыли всё это.
Когда ты чувствуешь себя брошенным, когда кажется, что тебя никто не любит, когда тебе отказывают в положительных эмоциях, это отравляет жизнь не хуже жестокого обращения
Он хорошо знал, как надо обращаться с крабами. Их надо смело хватать двумя пальцами сверху за спину. Тогда краб никак не сможет ущипнуть.
За порогом дома я попал в облако пара. Он поднимался от громадного бака, который размерами мог поспорить с пароходной трубой. Но стоял он не на корабле, а на грязной газовой плите, которую, очевидно, не мыли со дня производства.
Кастрюля-труба обдала меня влажным горячим дыханием, и я ощутил сложную смесь ароматов, где солировали свёкла и морковь, а также угадывались пшено, мясо и сохнущие на верёвочке носки.
А Ульмер не обладает тем важным качеством, что имелось на вооружении самого Курта, - неизбывной наглостью и способностью перечить руководству...
Любовь показывает нас такими, какими мы хотим быть, а война показывает нас такими, какие мы есть.
Если бы у меня на жопе были колеса, я бы стала трамваем!
Субудай показал пальцем на лохматую собачонку, которая жалась к ногам охотника и огрызалась на монголов.
– Как по-урусутски зовется эта зверушка?
Охотник ответил:
– А пес! Пустобрех!
Субудай спросил другого:
– Как зовут зверушку?
– Жучка! Тютька!
Субудай спросил третьего охотника. Тот сказал:
– Лайка! Охотницкая собачонка.
Субудай покачал головой:
– Трудный язык урусутов. По-монгольски все просто и ясно — одно слово "нохой", и все знают, что это собака. А урусуты — путаники. Каждый называет по-своему.
«Он плакал, задыхался в рыданиях и снова плакал. И, глядя на него, Муану отчаянно хотелось жить вечно, только бы никогда, больше ни за что не причинить ему такую боль.
Когда-то он как идиот радовался тому, что Шен полюбил его. И сильно желал вырвать из его уст эти заветные слова. Нет, он бы конечно не захотел вернуться в прошлое и отдалиться от Шена. Да и вряд ли бы смог, даже знай все последствия.
Но только сейчас Муан окончательно осознал всю ответственность слова "люблю".»
В конечном счете нашей религией стала глубокая человеческая порядочность. Коль скоро люди доброжелательны друг к другу, они и к Богу относятся так же. А Богу, поди, ничего другого и не надобно? Сердце и чуткость могут сообща создать порядочность, которая Богу, поди, куда милее мрачной, фанатичной веры, наверное смущающей Всевышнего, так что Он в конце концов не желает и слушать молитвы, громогласно возносимые к небесам. На что Ему молитва, возносимая столь дерзко да грубо, будто Он туг на ухо? Не следует ли представлять Его себе как обладателя тончайшего слуха, коли вообще можно Его себе представить? Приятны ли Ему проповеди и звуки органа, Ему, Невыразимому? Что ж, Он, наверно, улыбается, глядя на наши по-прежнему сомнительные старания, и надеется, что однажды мы догадаемся поменьше ему докучать».
Чудеса случаются. Они на самом деле есть!
Просто люди не видят их в череде дней, заполненных обыденными вещами и привычными действиями, вызывающими привычный результат.
Чудеса есть. Просто обычно они совсем маленькие, скромные, и не имеют яркого привлекательного оперения. Их трудно заметить в мельтешении крикливой рекламы того, что человеку на самом деле не нужно.
Ему нужны они - маленькие чудеса.Это глубоких вдох и прикосновение к кому-то, кого ты любишь. Улыбка и блеск в глазах напротив. Стук живого сердца. Смех, прогулка в тени деревьев, вкус мороженого и запах сирени. Забытое одиночество.Вот они какие - настоящие чудеса
Узнать человека можно, только увидев его в кругу родных.
Есть люди детства, пишет он, люди замечательного, яркого, незабываемого детства, сверкающего, как роса на траве, и есть люди юности, люди значительной, часто трудной, полыхающей то зарницами, то пожарами юности, патетической юности, задающей тон всей их дальнейшей жизни. Первые все помнят, вторые осуждены вспоминать. «Между помнить и вспомнить, други…», цитирует он Ахматову. Людям детства вспоминать незачем, они все помнят и так, детство их всегда рядом, всегда за углом. Таким человеком был, конечно, Набоков, не зря писавший в «Других берегах» о своей бездарной во всех отношениях юности. Юность не нужна таким людям, они живут тем огромным зарядом счастья, который получили в детстве, запасом счастья, которого хватает им на всю жизнь. Люди юности вдруг начинают жить. В шестнадцать лет, на даче, он вдруг проснулся и начал жить, говорит Мандельштам. «Где-то на даче потом в лесном переплете шагреневом вдруг разгорелась она почему-то огромным пожаром сиреневым…». Детство далекий сон для таких людей, пишет в другом месте Двигубский. Где-то там, когда-то там было детство. Ну, было и было. Интересно становится потом, когда прочитаны первые книги, подуманы первые мысли.
Люди, которые всерьез болеют за свое дело, не терпят рядом тех, кому это дело безразлично.
"О тебе говорят не твои неудачи, а то, как ты ведешь себя после них, - сказал он. - только это и показывает, кто ты - вожак или пустое место. "
Наше время бесценно. А стремишься ты к тому, с кем тебе действительно хочется провести всю свою жизнь. Иначе нет смысла вступать в брак.
Всякий ведь держит в уме, что может настать такой уже черный день, что даже обрезок кожи длиной в полпальца, донце разбитого горшка или худое лукошко на что-нибудь да сгодятся!
Нет, лошади не дураки, что они кушают овёс. Лошади очень умные животные, потому что едят такое полезное детское блюдо. Вдобавок лошади любят сахар, это тоже показывает что они не дураки.
"Время имеет свойство умалять то,что кажется чудесным в детстве,отбрасывая на него свою тень."
"Чистокровный карьерист"
В понятии автора -это учился, упорно работал, добивался целей.
При чем тут чистокровный?