У нас с ним тайная договоренность отваживать посетителей, равнодушных к детям и животным.
Специализация убивает разнообразие. К тому же людям разнообразие не нужно. Они хотят, чтобы все было одинаковое.
– Я не девушка, – скромно потупила глаза Наташа.
– Вот удивила, – ответил Кандалыкин, – девушки за последние годы в тираж вышли. Девушек в нашем городе вообще нет. Мне надо дом на хорошую ногу поставить, с вазочками, с цветами, с портьерами. Я хороший оклад получаю. А девушка мне на что. А вы и наук понюхали, и платья носить умеете. Мне нужна образованная жена, чтоб перед товарищами стыдно не было.
"А потому полагается небесполезным подвергнуть расстрелянию нижеследующих лиц:
Первое, всех несогласно мыслящих.
Второе, всех, в поведении коих замечается скрытность и отсутствие чистосердечия.
Третье, всех, кои угрюмым очертанием лица огорчают сердца благонамеренных обывателей.
Четвертое, зубоскалов и газетчиков".
И только.
«Слабости и несовершенства делают женщину человечнее»
Солнце почти опустилось за горизонт. Красный закат – к надежде! Да, надежды у меня хоть отбавляй. И веры в будущее! Я был счастлив. Я был жив и свободен. И все эти краски, игра света и тени на гребнях низких волн, уходящих в бесконечную даль, брали за живое и будоражили душу. Я преодолел столько препятствий, избежал стольких опасностей в прошлом, что невольно задумался о Создателе всего сущего: «Добрый вечер, мой друг, и спокойной ночи! Несмотря на все мои неудачи, я все-таки благодарю Тебя за то, что Ты послал мне такой прекрасный свободный и светлый день, а на десерт – багряный закат тропического солнца!»
Купец тот же стрелец, чужой оплошки должен ждать.
Бывают времена в нашей жизни, когда мы чувствуем себя неуязвимыми, несмотря на все невзгоды, а порой вроде все идет хорошо, но мы ощущаем собственную хрупкость и трепетность, едва открыв глаза поутру. Никто не обладает иммунитетом против таинства равновесия.
Между двумя учеными разгорелся горячий спор. На этот раз громче и с большей страстью говорил Бион. Он нападал, а ритор тихо, спокойно защищался, обращая против математика иной раз его же оружие.
– Если плоть такая большая ценность, как ты говоришь, Бион, значит, ею можно искупить душу.
– Но чью душу собираешься ты искупать? Твою ведь искупил уже сам Христос.
– Души тех, кто не ведает об искуплении. Христос искупил всех, но не все верят в него. Есть люди, за которых недостаточно умереть богу, люди, слепленные из тяжелой, трудно обрабатываемой глины, слишком крепко цепляющиеся за землю. Таких может спасти только человек, подобный им.
Бион горячо возражал. Тот, кто учился вместе с ним у Арнобия и изучал философов, не должен так рассуждать. Человека никто посторонний спасти не может – ни бог, ни человек. Если искупление вообще возможно, то каждый может искупить себя только сам.
... самые горячие сторонники не те, кто верит в дело и готов за него умереть, а те, кто ищет в новой вере надежных выгод. Или хочет обрести устойчивое положение.
* * *В дачном кресле, ночью, на балконе...
Моря колыбельный шум...
Будь доверчив, кроток и спокоен,
Отдохни от дум.Ветер приходящий, уходящий,
Веющий безбрежностью морской...
Есть ли тот, кто этой дачи спящей
Сторожит покой?Есть ли тот, кто должной мерой мерит
Наши знанья, судьбы и года?
Если сердце хочет, если верит,
Значит — да.То, что есть в тебе, ведь существует.
Вот ты дремлешь, и в глаза твои
Так любовно мягкий ветер дует —
Как же нет Любви?
Эпикур: "Смерть не имеет к нам никакого отношения. Когда мы живы, смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет"
Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, – не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть "пункт назначения" или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь – это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: "Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?". Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.
Он ворвался в их жизнь стремительно и легко, как джокер, который путал все карты, но придавал смысл игре.
Он поднял меня легко, как мешок муки, и понес по траве к дому.
Светорада вспоминала последние слова Овадии: «Ты как море, Светорада, манящая, волнующая и пугающая…» Она думала, что это очень важно – быть для кого-то «как море»…
Нет ничего более слепого и бессмысленного, чем страсти, внушенные фанатизмом.
Все вновь строящиеся сахалинские селения одинаково производят впечатление разрушенных неприятелем или давно брошенных деревень, и только по свежему, ясному цвету срубов и стружек видно, что здесь происходит процесс, как раз противоположный разрушению.
Типичный случай неудачного поглощения в истории «Яндекса» – это попытка обзавестись собственной социальной сетью «Мой круг». Лидером команды «Моего круга» был Илья Широков, и уже через два года этот стартап был приобретен «Яндексом». Социальные сети тогда были на подъеме, у ресурса была своя особенная, весьма востребованная специализация – выстраивание деловых контактов между людьми. Проект казался беспроигрышным. И тем не менее дело закончилось провалом.
«Мой круг» так и не стал массовым сервисом. И винить в этом руководителям «Яндекса» некого, кроме самих себя.
– Это хороший урок нам и всем высокотехнологичным компаниям. Когда покупается актив, главное приобретение – команда, все остальное – оболочка, – считает директор по проектам Дмитрий Иванов. – Мы еще до покупки знали, что менеджер и вдохновитель этого проекта Илья Широков уезжает учиться в Америку. Но понадеялись, что сможем как-то перестроить команду и развивать этот сервис без Ильи. Но в «Яндексе» так и не нашлось людей, которые вложили бы душу в этот проект. Результат закономерен.
Давайте стремиться к невозможному! Вспомните, что все великие свершения в истории человечества были победами над невозможным.
“Кто ест оладьи с вареньем, тот не может быть таким уж страшно опасным. С таким можно говорить.”
— Но откуда нам знать, что обычно носят монашки? Я хочу сказать, с нашими познаниями можно было бы предположить, что у них под платьями черные кружева и колготки-сеточки.
Стедмен был прекрасный человек. Олдрич был прекрасный человек. В чем же дело? Они были тщеславны. Если сложить тщеславие того и другого, в сумме будет мое тщеславие, а дальше идти уже некуда, если оставаться в пределах реальности.
– А подумать?
– Я думал.
– А головой? – уточнил старик.
– Если головой, то получается ещё хуже, – грустно пошутил механик.
- Значит,это вы выбрали мне родителей,сэр Ричард Уоллес?
- Обниматься не надо,- придвинул к себе целый бокал учить. -Обойдемся без соплей.