И такие минуты у Пушкина тоже бывали. Он никогда не видел океана, но знал по себе, что такое отлив, когда чувства внезапно мелеют и воображение меркнет; или безветрие на море и пустые, опавшие паруса.
На фризе золотились странные русско-греко-латинские буквы надписи: «VΣЯ NАША ЖИZNЬ ИГRА».
17 сентября возникли разногласия по поводу текста совместного коммюнике, призванного оправдать русско-германское уничтожение Польши. Сталин высказался против немецкого варианта, поскольку в нем факты излагались «слишком откровенно». Затем он составил свой собственный вариант — образец изощренности — и вынудил немцев согласиться с ним. В нем утверждалось, что общей целью Германии и России являлось «восстановление мира и порядка в Польше, которые были подорваны развалом Польского государства, и оказание помощи польскому народу в установлении новых условий для его политической жизни». По цинизму Гитлер нашел в Сталине достойного партнера.
Вот мой топ-чарт популярных народных заблуждений на счет рака.
1. Рак неизлечим. Этот миф, я и сам вам развенчаю, раз статистикой и исследованиями некоторые староверы до сих брезгуют.
2. Заразно. Чушь-пречушь. Научного доказательства «заразности» нет.
3. Рак нельзя тревожить. А как же диагностировать и оперировать? Рост клеток не зависит от вмешательства в организм. Опять прикладывать капустный лист?
4. От рака выпадают волосы. Выпадают, но не от рака, а от химиотерапии, которая применяется в лечении. Потом волосы отрастают и колосятся.
5. Обезболивающие онкобольным не помогают. Помогают. Точнее обезболы действуют на онкобольных так же, как и на остальных людей. Только из-за долгосрочного приема организм привыкает и эффект может снижаться. В таком случае переходят на более сильные препараты.
6. Нетрадиционные методы эффективнее химии и лучевой терапии. Перерыв сотни статей за последние 4 месяца, я так и не нашел подтверждения методов лечения содой, пельменем животворящим и прочими альтернативными методами. Также лично не знаю ни одного человека, кто вылечился бы от лимфомы этими способами. А живущих счастливых в ремиссии после химии знаю лично десятки.
7. Лекарство давно прид
В то утро я вел беседы со своим Птахом. Я подобрал его больным птенцом в лесу, выходил и в итоге получил на редкость неприглядное создание: серое, встопорщенное, с жалкой метелкой вместо хвоста. Кроме того, глупая птица то ли не могла определиться, к какому виду себя отнести, то ли напрочь это позабыла. Время от времени Птах выдавал:
– Карр! Каррр!..
И я уже решал было, что он ворон, но за этим следовало:
– Чик-чирик! Чик, чик…
– Птах, – учил я его, – ты уж выбери себе что-то одно. Не то залетит к тебе женушка-соловушка, а ты ее своими «каррами» до птичьей икоты доведешь…
Профессиональные психологи говорили, что надежность человека в экстремальных условиях главным образом связана с его внутренним согласием терпеть дискомфорт и страдания. Он должен быть согласен с этим, как с частью работы, и, возможно, должен даже получать от этого удовольствие.
— Алёнка пегаса видела, — тут же сдал меня братец. — Даже попыталась добыть тушу, но сил не хватило.
— Да — а, замечталась девочка! — протянул Василич, задумчиво качнув головой. — И где же результат?
— Результат чего? — с подозрением уставилась я на него. Чувствовалось, что штурман издевается, но пока было непонятно, в чём именно.
— Встречи с пегасом, — терпеливо пояснил он. — Он же, говорят, поэтам вдохновение приносит! Вот я и интересуюсь.
— Василич, не знаю, как с пегасами, но лошадь там точно была, — заступилась за меня тётя Ада. А я, окинув веселящегося штурмана мрачным взглядом, тихо проворчала:
— Штурман наш сидит унылый, не шуткует, не язвит. Подцепил он спьяну бабу, утром понял — трансвестит.
Храбрый до безрассудства, Стивен представлял немалую угрозу для обитателей Кембриджа, рассекая на своей инвалидной коляске по университетским дорожкам со скоростью гоночного болида. И его стиль в физике во многих отношениях похож на его манеру вождения инвалидной коляски – отчаянные, леденящие дух авантюры.
К сожалению, есть вещи и значимые. Вещи, способные напрочь испортить отведенную нам короткую жизнь. Их нельзя исправить или переделать. Человек о них сожалеет. Сожаление коварнее чувства вины. Могущественнее страха. Оно подтачивает больше, чем зависть.Люди каждый день сражаются за контроль над чувством сожаления, не позволяя ему отнимать у них счастье. Иногда сражаются единственно ради того, чтобы жить, возить в школу детей и готовить ужин, а не прыгать с моста в воду. Это мучительно. Страшно мучительно. Тем, кто половчее, удается это чувство перехитрить. Но когда они идут спать, оно возвращается на трон. А потом наступает утро, и они вновь просыпаются рабами этого неутомимого диктатора.
Тот, кто часто говорит «дурак», чаще всего сам… не слишком умный человек.
Паранойя губит куда реже, чем беспечность.
Свежесть, что сходит с губ ее, непорочно сжимается и аурой расходится от нежности ее шеи под самым ухом от хрупкого белого ломкого восприимчивого прохладного чела, кое никогда не познает диких потов, лишь прохладные бусины радости – читая, она ласкает складочки, что сбегают с ее носа ко рту по каждой стороне, вдвойне примененными кончиками пальцев.
- Ты влюблялась когда-нибудь?
Он лежит на спине и смотрит в звездное небо.
Я не воплю, как мне хочется "Да, сейчас в тебя, идиот ты такой!", - и вместо этого отвечаю:
- Не-а. Никогда не влюблялась и вообще никогда ничего.
Лишь то свято, что не может быть нарушено никакой враждой.
Мне прямо-таки кажется, будто перед подлинными художниками природа бессильно и покорно отрекается от себя, как возлюбленная, от которой получают все, что заблагорассудится. Во всяком случае, Каспар, как видишь, работает – рассудком, чувством и обеими руками; точно дикий, неистовый конь, он без устали работает, даже ночью, в сумбурных снах, продолжает работать, ибо искусство жестоко и кажется мне наитруднейшей задачей, какую может поставить себе честный и искренний человек, – ведь он творит на радость грядущим поколениям. И вздумай я навязывать ему мою слабую, жалкую любовь, сколь это было бы некрасиво и преступно.
...ведь в жизни нет таких невзгод, которые нельзя было бы преодолеть с помощью милой улыбки...
... Москве, впрочем, и в отличие, опять же, от Петербурга, отрицание своей природы свойственно и в других отношениях, отчего она все время изменяется, уничтожая себя саму, Петербург же неизменен, при всей молодости своей как бы вечен, так что даже большевики ничего не смогли с ним поделать.
Англичане - нация собачников. Все, у кого есть возможность, заводят себе терьера, спаниеля, колли, конечно, корги (чтоб как у королевы!) или любого другого пса. Потому не стоит удивляться, если вы увидите у англичанина на каминной полке фотографию домашнего любимца. Реже такие снимки красуются на столах в офисах.
Ты станешь факелом в ночи, если осмелишься гореть.
- Короче, у меня есть план! - радостно потёрла я лапки, чувствуя себя маленьким, злобненьким, но очень пушистым Купидоном.
А когда к женщине подкрадывается паника, пусть даже пока на цыпочках, у нее начинают лихорадочно работать мозги.
– Да ведь известно: судьба придет – за печкой найдет, суженого и пешком не обойти, и конем не объехать.
- Среди женихов бывают слабенькие и даже больные. Главное, чтоб они были умные. Сколько у вас пятерок в первой четверти?
Боже мой, какой неудачный вопрос! Если мерить ум на отметки, тогда дела мои совсем плохи. Три двойки. Остальные - тройки.
- Ну, ничего, - говорит Муза. - Вы в дальнейшем поумнеете. Наверно, бывают такие женихи, у которых по четыре двойки и больше.
- Не знаю, - говорю я, - вряд ли.
Если жизнь — это повествование или в конечном итоге сборник коротких рассказов, финал не обязательно должен быть счастливым.
... Чем лучше относишься к людям, тем они хуже к тебе. Но стоит лишь нагрубить и огрызнуться, теряя человечность, как тебя сразу признают за равного себе человека.