Смерть была для него смыслом жизни.
– Ты глазами-то не сверкай! – сам пошел в наступление Стема. – После исчезновения княжны на мне шапка горит побольше вашего. Вы по приказу Гуннара, своего главного, действовали, а я… Случись что, меня первого не помилуют.
При этих словах понуро стоявший Кетиль поднял голову и стал выяснять, как это вышло, что у Стейнвида шапка загорелась? Выходит, у других тоже? Неужели пострадали люди, когда тушили пламя на драккаре? Он, Кетиль, век себе такого не простит.
Герасим утопил собачку, и полтораста лет рыдают над нею потрясенные дети, а мы без конца толкуем о двадцати миллионах погибших — и встречаем отсутствующие глаза.
Каков в колыбельку, таков и в могилку.
Производить товары может каждый, рассуждали они (и, как подтвердил успешный опыт локальных брэндов в период экономического спада, это делал каждый, кому не лень). Значит, эту черную работу следует поручить подрядчикам и субподрядчикам, чья единственная задача – выполнить заказ вовремя и в рамках отведенного бюджета (в идеале подрядчики должны располагаться в странах «третьего мира», где в избытке дешевая рабочая сила, слабое законодательство, а налоговые нарушения легко могут сойти с рук). Тем временем руководство компании может сосредоточиться на настоящем бизнесе, на том, что всегда под рукой: создавать корпоративную мифологию, делая ее настолько сильной и убедительной, чтобы иметь возможность вдохнуть смысл и жизнь в мертвые предметы, просто ставя на них свой логотип.
Позже, весной, когда снег стаял, открылось все, что было внизу. У самой земли лежали убитые в летнем обмундировании — в гимнастерках и ботинках. Это были жертвы осенних боев 1941 года. На них рядами громоздились морские пехотинцы в бушлатах и широких черных брюках («клешах»). Выше — сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе-феврале сорок второго. Еще выше — политбойцы в ватниках и тряпичных шапках (такие шапки давали в блокадном Ленинграде). На них — тела в шинелях, маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались трупы солдат многих дивизий, атаковавших железнодорожное полотно в первые месяцы 1942 года. Страшная диаграмма наших «успехов»!
Как легко попадается человек на удочку самой маленькой любезности...
«Ну никакого порядка на свете, — недовольно подумал Хемуль. — Вчера жарища, сегодня мокротища. Пойду-ка завалюсь снова спать».
Мертвые терпеливы. Они не жалуются, не угрожают, не насмехаются.
Мертвые не могут обидеть; на это способны только живые.
- Зачем вы искали меня? Что вы хотите со мной сделать?
- Какой вы дотошный, Шарль. Мы встретились, вот и все. Обычно мои порывы ничем не мотивированы, если, конечно, речь не идет о подводных биологических объектах. Вот слушаю я вас и жалею, что иногда моим поступкам не хватает мотивации.
Две самые главные составляющие искусства заклинания младенцев: уважение и здравый смысл.
В общем, не трогай тут ничего... не тобой положено — не тобой и возьмется.
Если гнев начинает овладевать сердцем твоим, ищи одиночества. Никто не заслуживает кары, ниспосланной в гневе.
Человек ведь привязан к дому, к своим вещам, собственное Я преследует его до могилы, поэтому он боится потерять жизнь - это самое реальное из всего реального, самое переходящее из всего переходящего, самое бесконечное из всего бесконечного, - боится выпустить ее из рук. Боится одиночества, которое является условием его самобытия, которое и есть его самобытие, боится, что останется без своих собратьев, и, возможно, забытый Богом. Немного утешает лишь то, что, если все пойдет своим чередом, его здесь и похоронят, он навечно обретет надежное убежище в родной земле.
— Ты, что, это Матрёна задумала? — всплеснула руками вторая бабка, — уголовный кодекс нарушить хочешь?
— Почему сразу нарушить? — сделала «брови домиком» Матрёна, — я просто хотела предложить почистить им кишечник немножко, ну или мозги, если они у них есть, конечно. Это же уголовно не наказуемо?
Если хочешь убить человека, начни с того, что дай ему всё, о чем он мечтает. Обычно этого достаточно.
Я называю чистыми (в трансцендентальном смысле) все представления, в которых нет ничего, что принадлежит к ощущению. Сообразно этому чистая форма чувственных созерцаний вообще, форма, в которой созерцается при определенных отношениях все многообразное [содержание] явлений, будет находиться в душе a priori.
Людям свойственно ненавидеть несчастных.
Ставить ультиматум надо только в том случае, когда ты не просто готов, но и желаешь исполнить угрозу.
Свободные СМИ и свобода самовыражения являются жизненно необходимым элементом любого свободного и демократического общества, и правительство порицает любые ограничения этих свобод.
Наряженные в полосатые передники, мы с Таннером стояли на раздаче бесплатного безалкогольного пунша и только успевали разливать в бумажные конусы сладкое питье, приторно пахнущее апельсинами. Возле нашего прилавка собралась свора из женщин разного возраста.
— Дамы! — гаркнула я, налив очередную порцию благодушной старушке. — Выстраивайтесь в очередь! Не толкайтесь и не суйте пальцы в пунш, он от этого вкуснее не станет.
Партия считала самоубийство попыткой вывернуться из ее железной хватки, и если за этот фортель не мог ответить его автор, просто нужно было найти кого-нибудь другого.
Только ненависть заставляет нас делать столько же глупостей, сколько и любовь
Несмотря на близорукость, Гитлер никогда не появлялся в очках на публике. Секретари, печатая для него текст речи, специально использовали крупный шрифт, поскольку ему казалось, что очки могут повредить его имиджу сверхчеловека[48]. Он также избегал фотографироваться, выполняя какие-либо упражнения, требующие большой физической нагрузки. И даже перед своим камердинером он появлялся, только будучи полностью одетым. Однажды, когда, к большому неудовольствию Гитлера Муссолини сфотографировался в купальном костюме, фюрер заявил, что сам он никогда не допустит подобного. Он, в самом деле, боялся, что «какой-нибудь ловкий мошенник приделает мою голову к телу в купальных трусах!»[49]. Он стеснялся раздеваться в присутствии врача и никогда бы не согласился на рентген своего чувствительного желудка. Он также отказывался завести массажиста, которого ему советовал глава СС Генрих Гиммлер. Он предпочитал всегда оставаться полностью одетым и даже в самую жаркую погоду носил длинное белое нижнее белье. Об этом стало известно теплым летним днем 20 июля 1944 г., когда в результате взрыва подложенной заговорщиками бомбы мундир на Гитлере превратился в клочья.
Разница между тем, как человек обращается с могущественными и не имеющими реальной власти людьми, является самой лучшей известной мне мерой человеческого характера.
Для меня достойной личностью является лишь тот, кто всегда тепло и вежливо относится к людям, независимо от их статуса и степени знакомства с ними.