Не выношу мужских одеколонов, как и сладости мужского дыхания, и то и другое заставляет меня виновато вспоминать о кучах дерьма, которыми человек метит свой жизненный путь, старательно делая вид, что они к нему никакого отношения не имеют.
В футболе имеют значение только победы и трофеи. Так всегда было. Так будет и впредь.
Реальная жизнь — это когда то и дело кончаются деньги и вслед за ними — еда. Реальная жизнь — это когда батареи еле-еле греют. Реальная жизнь — это физическое. Так лучше уж дайте мне книги —дайте их невидимое содержимое, их мысли, идеи и образы. Позвольте мне стать частью книги —я все готова отдать за это.
В коридоре его третье высочество молча подставил сеньорите локоть, и она покорно положила на него пальчики и состроила учтивое выражение лица. Это все же дворец, и каждый встречный, обнаружив, что они бегут рядом с сосредоточенными физиономиями, сразу начнет подозревать что-то такое, чего и близко не было. Но что гораздо хуже, пойдет делиться своими измышлениями с другими, особенно если этот встречный окажется одной из фрейлин.– Граф Юдренти с другом. Но куда это ты ринулся? Они уже на том свете. Бенгальд их сразу отловил и посадил в тюрьму, а через несколько часов она взорвалась.
ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЖИВЫХ ИСТИН, КОТОРЫЕ ОНИ СООБЩАЮТ ВАМ В СРЕДНЕЙ ШКОЛЕ.
1. Мы здесь, чтобы помочь вам.
2. У вас будет достаточно времени, чтобы добраться в класс, прежде чем прозвенит звонок.
3. Дресс-код будет принудительным.
4. На школьной территории не предусмотрено курение.
5. Наша футбольная команда в этом году выиграет чемпионат.
6. Мы ожидаем от вас здесь многого.
7. Руководство всегда готово вас выслушать.
8. Ваше расписание составлено с учётом ваших способностей.
9. Комбинация ваших шкафчиков секретна.
10. Вы будете оглядываться на это время с нежностью.
Человеческое тело — невероятно совершенный механизм. Он так задуман, что приспосабливается к любым ситуациям, в нем обнаруживаются удивительные скрытые возможности, пробуждающиеся в случае необходимости.
— Значит, ты должен был предохраняться! О чем ты думал?! — набросилась я на него и резко села на постели. Тошнота все еще сохраняется, но у меня нет времени на то, чтобы обращать на нее внимание. Есть дела поважнее
Странно, но умирается мне не легче, чем в первый раз. Пожалуй, даже труднее. Хотя, говорят, практика – великая вещь.
Люди интересны, многообразны и неповторимы. Не упускай возможность изучать их. Не проходи мимо людей, попадающихся на твоем пути. Постарайся заглянуть в каждого. Ты не найдешь двух совершенно одинаковых. Каждый уникален, и каждого так интересно понять.
«Супруг» подошел ближе. На его плече восседал довольный собой Ноксель, точно как попугай на плече у пирата. А сам Рэйнард готов был наброситься на братца в эту же секунду
Прошлое со мной, будущее нечетко, и его можно изменить. Нам его представлять, разворачивать перед собой- яркое, как солнце, неясное, темно-синее...
В тот момент, когда мама впервые слышит крик своего дитя и берёт его на руки, кроме оглушительного счастья, с ней до конца её дней будет идти страх.
Страх потерять своего ребёнка.
– Согласен, но они привычные. Некромантами и демонологами становятся после особого ритуала, впуская в себя Тьму, и потом уже нормально реагируешь на подобные зрелища. Некоторые даже удовольствие находят в обработке умертвий, – еще больше развеселился парень.
Включил музыку, закатал рукава, протер стол чистой тряпкой и порубил все на мелкие кусочки: чеснок, эшалот, свою слабость и свои сомнения.
Одна из самых трудных в жизни вещей – хранить в сердце слова, которые нельзя произносить. Джеймс Эрл Джонс
– Ты же понимаешь, о чём я, – вспылила я и, сжав переносицу пальцами, пробормотала, будто сама себе: – Она же теперь мне всю плешь проест. А если папе пожалуется, то…
― Она сбросила цепи. С себя и с него. Немногие так могут.
― Да, иногда что-то видится только на расстоянии. На расстоянии в пару небес.
Неважно, что ты носишь, важна твоя внутренняя суть.
— Доктор Лэрион очень известный и солидный лекaрь. Он сообщил мне, что Аннa былa у него один рaз и он подтвердил ее бесплодие. Кaк онa моглa брaть у него зaпрещенные зaконом зелья
Night had fallen completely now, but it was not dark. Streetlights blazed all along the waterfront, and the headlights of cards driving by batched the road in pulses of white. Far out on the water, the slowly traveling lights of shipping vessels were smeared into blotches by sea fog and the haze of pollution from the city. The air was warm and heavy with fumes, the sweetness of overripe fruit, and the stink of nine hundred thousand perspiring inhabitants.
Hilo was twenty-seven years old, but even he remembered a time when cars and televisions were a new thing in Janloon. Now they were everywhere, along with more people, new factories, foreign-influenced street foods like tempura meatballs and spicy cheese curd. The metropolis strained at its seams and it felt as if all the people, Green Bones as well, strained with it. There was an undercurrent, Hilo thought, of everything running a bit too dangerously fast all the time, as if the city were an oily new machine cranked to its highest setting, teetering just on the edge of out of control, disrupting the natural order of things.
Пока мы дышим, надежда есть всегда.
Нет более одинокого человека , чем тот, который любит только себя.
У него все просто, как в букваре: хочу, беру и делаю.
Беременная женщина вправе позволить себе все, что угодно, за исключением того, что может ей повредить.
"Нож"Мир холоден и неустроен
Средь моря слёз туман и дрожь
И вот я на куски раскроен
Всего страшней на свете нож.