Жить достойно — это еще полдела, потому что это естественно. Вот помереть достойно — это посложнее, это — полтора дела, сто пятьдесят процентов. И не на миру, где она красна, эта самая смерть, а наедине с нею, с глазу на глаз.
- Ты помнишь соседского мопса? - послышался строгий голос Беллы Болеславовны.
- Помню, - опасливо ответил Леший.
- Ещё одно слово, и вы станете на одно лицо! - рявкнула Белла Болеславовна.
Самое правильное - это принимать все так, как оно случается.
По мере того как культура по всему миру становится все более однородной, задачей маркетинга является оттянуть тот кошмарный миг, когда фирменные товары-брэнды перестанут выглядеть как стиль жизни или носители грандиозных идей, а вдруг предстанут миру как обычные повседневные вещи, каковыми они на самом деле и являются.
- Что за странный народ? Мы наложили под Синявино вал из трупов
высотою около двух метров, а они все лезут и лезут под пули, карабкаясь
через мертвецов, а мы все бьем и бьем, а они все лезут и лезут... А какие
грязные были пленные! Сопливые мальчишки плачут, а хлеб у них в мешках
отвратительный, есть невозможно! (слова немецкого офицера)
...идеи приходят, когда их страстно ищешь, когда сознание превращается в чувствительный аппарат, готовый зафиксировать любой толчок, пробуждающий фантазию, — тогда и музыка и закат могут подсказать какую-то идею.
“Всякие необыкновенности хороши, но только на время. Страшные истории, промокания, одиночество и все такое прочее. Но в конечном счете они не дают ощущения уюта.”
Такие глубоко личные понятия, как вера, не должны быть объектом для насмешек.
"Игорь часто меня целовал. И это было в общем-то приятно. Я не ждала, конечно, никакого вау-эффекта, дрожащих коленок и закатывания глаз от удовольствия, но и относилась к поцелуям философски. Все-таки по юности наивная вера, что это обязательно будет нечто феерическое, давно уже улетучилась. Или, как говорила моя куда более практичная сестра, ожидания никогда не оправдываются, но в плане мужиков лучше не показывать своего разочарования и стабильно демонстрировать неземной восторг."
Все остальное - глазурь на торте.
В окнах – Выборг. Местами сильно похож на специально раздолбанную кем-то Данию.
- Чего вы такие скучные?- возмутилась Юлиана.-Ведь прикольно! Нас шестеро,для обряда нужно шестеро.Это судьба!
- Еще нужно кладбище,- вмешался Нанодух.- А там толпа народа!
- О!- обрадовалась Юлиана. - Я же говорила: наш человек!
И она с готовностью еще раз раз обняла недоморфа.
- Другое кладбище поблизости есть?- сверкнула глазами Анита,сжав крепкий кулачок.
Судя по тону, она заботилась о том, где спрятать тело.
Прямой путь не всегда оказывается самым коротким, а умение сдерживать себя, не упуская из виду цель, ведет к успеху чаще, чем безудержная храбрость…
Мнение людей не может быть верным лишь потому, что его придерживается большинство.
Человек наделен разумом и душой, где плещут хрустальные родники, распускаются сказочные цветы и поют волшебные птицы. То есть могли бы плескаться, цвести и петь. Но нет. Человек забивает этот чистый источник тоннами мусора: пустыми обидами, гневом ни о чем, бессмысленным страхом... даже перечислять отвратительно, словно само перечисление добавляет в поток жизни еще один ручеек яда.
Женщины погрузились в воспоминания. Наверняка в памяти промелькнула вся их жизнь в Москве, огромном столичном городе, где они испытали много радости и хлебнули горя. Так, говорят, бывает перед смертью.
В экстремальных ситуациях люди мгновенно отказываются от всего, что составляло их внешний облик, потому что в счет идет только их жизнь, и обычно они становятся довольно уродливыми.
Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить. Только из соединения их может возникнуть знание.
Однако это не дает нам права смешивать долю участия каждого из них; есть все основания тщательно обособлять и отличать одну от другой. Поэтому мы отличаем эстетику, т.е. науку о правилах чувственности вообще, от логики, т.е. науки о правилах рассудка вообще.
– Является ли ошибкой устоявшийся миф, что Гумилев всего лишь муж Ахматовой?
– Я не знаю, где он устоялся. Ахматова, в силу присущего ей глубочайшего личного благородства, всегда настаивала на том, что Гумилев – гениальный поэт-духовидец. В отличие от него, который только в 1913 году ей написал: «Аня, ты не только хорошая поэтесса, но и замечательный поэт», в отличие от него она ему знала цену с самого начала. И если бы не стихи, за что бы там было выходить замуж…
Ничто так не успокаивает дух, как обретение твёрдой цели — точки, на которую устремляется наш внутренний взор.
Теория постепенного открытия карт. Никогда не говорите все сразу, говорите по чуть-чуть.
Порядок сдерживает панику.
Никогда нельзя смеяться над поцелуем. Один поцелуй способен изменить мир.
Одно верно: с тех пор как появилась массовая культура, её обвиняют во всех грехах - от подростковой преступности до серийных убийств.
...в процессе медленного и робкого познания самого себя он начал понимать, что такое одиночество, раскаяние и желание лучшей доли.