кто не умеет сберечь гроша, тот не сбережет миллиона…
Бенцион Динур, в 50-е годы занимавший пост израильского министра просвещения, решительно присоединился к Барону и Полаку и занял совершенно четкую позицию по вопросу о происхождении восточноевропейского еврейства: «Русские завоевания не привели к полному разрушению Хазарского царства, но они урезали eгo территорию и пошатнули eгo могyщество. Это царство, принимавшее еврейских иммигрантов и беженцев из различных уголков диаспоры, по-видимому, само стало источником зарождения одной из крупнейших диаспор в мире, именно еврейской общины в России, Литве и Польше».
Бескорыстная помощь всегда меньше ценится. И вызывает сильное желание получать её снова и снова.
Простой вопрос: как сделать так, что ни у кого никогда и мысли не возникло, что у тебя можно что‑то отнять? Ответ прост – напугать до усеру, как еще. А как это сделать? Тоже не секрет. Надо на копеечный вызов ответить так, чтоб судьба вопрошающего долго вызывала нервный озноб у желающих вопрос повторить. Еще не умея все это сформулировать, Ахмет прекрасно чувствовал эти простые вещи, и у него хватало ума реагировать соответственно.
…невозможно обратить жизнь вспять и сделать старика младенцем
Проклятая память! Она у меня похожа на ящик, битком набитый всевозможными игрушками.
История - это повествование о поступках, на которые людей толкнуло невежество вкупе с величайшей самонадеянностью, каковая побуждает узаконивать это невежество под видом политических и религиозных догм.
Ка всегда хотелось в смятении укоротить счастливые моменты, чтобы несчастье, которое придет потом, не было бо́льшим.
И еще я думаю, что к Америке применимы шекспировские слова из «Гамлета»: «Прогнило что-то в Датском королевстве!»
Сложное чувство - ярость на себя и свои идиотские надежды.
В городе ежегодно звездные ночи сменялись белыми ночами. В городе жило загадочное существо – Тептелкин. Его часто можно было видеть идущего с чайником в общественную столовую за кипятком, окруженного нимфами и сатирами. Прекрасные рощи благоухали для него в самых смрадных местах, и жеманные статуи, наследие восемнадцатого века, казались ему сияющими солнцами из пентелийского мрамора. Только иногда подымал Тептелкин огромные, ясные глаза свои – и тогда видел себя в пустыне.
Нам нравятся те, кто решает наши проблемы, и не нравятся те, кто их создает.
-- Бедный ты мой, Степа,-- вскричала я, гладя его по голове,-- что же тебе остается на счет амуров? Ведь нельзя же тебе прожить весь свой век мальтийским рыцарем?
-- Что же остается, Машенька?.. По части грешных побуждений остается то, что и каждый холостой человек находит...
-- Но ведь это гадко, Степа?
-- Некрасиво, мой друг, но как же иначе прикажешь?...
Правда — это сладкая боль. Как хирургическая операция, без которой никак не жить. Она рвет на части, выпуская твою кровь, кромсает тебя, превращая в фарш. И ты рождаешься заново… Возвращаешься с того света — обновленный, новый, другой. Живой.
Можно быть уверенным только в настоящем, все остальное неизвестно и называется везением, невезением, судьбой.
Единственное, что важно в жизни, – это никогда не признавать себя побежденным и после каждой неудачи начинать все сначала.
Коли вздумал плеваться, на леву сторону плюй – на врага, на диавола, а ты гляди-ка, что!.. На ангела Господня наплевал… Аль не знаешь, что ко всякому человеку ангел от Бога приставлен, а от сатаны бес… Ангел на правом плече сидит, а бес на левом… Так ты и плюй налево, а направо плюнешь – в ангела угодишь… Эх ты, неразумный!.. А еще книги все знаешь, к митрополиту за миром ездил!.. Эх ты!..
Возможно, я бы посвятил жизнь перевоспитанию людей в этом обществе, уча их убивать утят более гуманно. Но лучше я посвящу жизнь чему-нибудь, что может убедить людей гуманнее относиться друг к другу. Потому что люди страдают больше, чем утки. — Вы бы так не думали, будь вы уткой. — Будь я уткой, я бы вообще, наверно, никак не думал. Именно высшее сознание и есть причина всех наших горестей и страдания, не правда ли?
Он был довольно высок ростом, хорошо и крепко сложен; шел он медленно и вяло, как человек, силы которого истощились, — это было следствием непристойных оргий, которым он предавался всю жизнь, а теперь более, чем когда-либо.
Говорят, что каким бы созидателем ни был человек, но он особенно любит разрушать.
* * *Мы рядом шли, но на меня
Уже взглянуть ты не решалась,
И в ветре мартовского дня
Пустая наша речь терялась.Белели стужей облака
Сквозь сад, где падали капели,
Бледна была твоя щека,
И как цветы глаза синели.Уже полураскрытых уст
Я избегал касаться взглядом.
Но был еще блаженно пуст
Тот дивный мир, где шли мы рядом.
Ни одна эпоха не была сплошь хорошей или сплошь плохой. Добро и зло — две нити, протянувшиеся через всю историю человечества… и нередко переплетающиеся между собой. Альберто Нокс
Одной из основных форм отрицания смерти является наша вера в личную уникальность, в то, что мы не подвержены неотвратимым биологическим законам и что жизнь не расправится с нами так же жестоко, как и с остальными.
Но настоящую симпатию способны вызвать только жестокость и ненависть.
Да, это мы умеем: мы можем погубить человека и при том очаровательно улыбаться.
Скука - удел лентяев или глупцов, а я имею надежду не причислять себя ни к тем, ни к другим.