Сам того не ведая, он открыл великий закон, управляющий поступками людей, а именно: для того чтобы человек или мальчик страстно захотел обладать какой-нибудь вещью, пусть эта вещь достанется ему возможно труднее.
Работа тебе не нравится, друг у тебя только один, а все твое общение – это ночные вылазки в полном одиночестве.
Жить с разбитым сердцем- все равно что жить полумертвым, а это не то же самое, что быть наполовину живым. Полумертвый и есть полумертвый. Это не жизнь.
Мертвые мертвы, и мертвым совершенно все равно, воздадут им почести или нет. Зато для нас, для живых, это кое-что значит. Память абсолютно бесполезна для тех, кого она чтит, она служит тому, чья она. С её помощью я упорядочиваю свою жизнь, ею я утешаюсь.
Спрыгнув с перил, на секунду замерла, взглянув наверх, где застыл тот самый брюнет, об которого я затормозила.
- Женюсь! - радостно оскалился он и вприпрыжку побежал по ступеням, заставив меня, что есть мочи рвануть вперёд.
Не надо на мне жениться! Не хочу!
Нежелание признать собственную уникальность и талант – вот, что тебя убивает. Нездоровое питание – это просто инструмент, личное орудие саморазрушения.
В доме, где живет большая семья, есть только одно место, чтобы уединиться, - туалет. В эту будочку, состоящую из трех отсеков, и шли все, когда хотели побыть в одиночестве. Там всегда была свеча, а на верёвочке висел прошлогодний "Ещегодник". Издатели хорошо знали своих читателей и печатали его на мягкой и тонкой бумаге.
А что я должен тебе ответить,Карин?-Эридан мрачно усмехнулся.-Мол,какое счастье,любимая,я так долго этого ждал? Да, я ждал. Но знаешь, у одидания есть одно замечательное свойство: оно рано или поздно надоедает. Я тоже сегодня кое-что понял. Не нудно мне всего этого. И извини,но ты тоже мне не нужна
Книжка закрыта, но перед глазами стоял вдавленный след от стебля. Не таковы ли и воспоминания? Того, что когда-то сияло, или грело, иль мучило, нет уже в жизни, но след от былого хранится в душе, и этот незримый цветок воспоминаний благоухает неумирающей жизнью - живы и боль и восторг!
...ещё немного — и весь наш мир будет безвозвратно удалён с Реальномирного Сервера!
Кстати сказать, в сегодняшней России в силу целого ряда обстоятельств снова вошел в моду аргумент о том, что «мюнхенский сговор» куда в большей мере, нежели пакт Молотова — Риббенропа, способствовал развязыванию Второй мировой войны. Его постоянно твердят высшие должностные лица, едва заходит речь об оккупации стран Балтии или разделе Польши. В том-то и дело, что это не одно и то же. Мюнхенское соглашение 1938 года, позволившее Гитлеру оккупировать Судетскую область Чехословакии, где преобладало немецкое население, было чудовищной ошибкой Чемберлена и Даладье, но они были убеждены, что подписывают договор о мире. Пакт Молотова — Риббентропа открывал Гитлеру дорогу к войне. Это было соглашение о разделе военной добычи.
«Держись!» – зная, что подобные вещи пишут только по доброте душевной, мы с коллегами по несчастью, уже полгода ломаем голову, за что держаться. Держались уже и за край унитаза, и за причиндалы, и за краешки одеял держались. Укажите, пожалуйста, за что конкретно держаться, а то смуту наводите.
Я тоже упряма, и если у отца язык как молот, то мой словно бритва. Могу зарезать одним словом.
Как средство для раскрытия характера человека походный костер превосходит исповедальню
— Алёнушка, вот объясни мне, как в такую стройную изящную девушку вмещается так много сна? — насмешливо поприветствовал меня Василич.
— Я потряхиваю и утрамбовываю, — зевнула я в ответ, прикрыв ладонью рот.
Когда эти работы были обнародованы, мир физики ахнул: результаты выглядели настолько реалистичными, что казалось, лишь несколько месяцев отделяет нас от окончательной, завершённой, уникальной теории элементарных частиц. Мир затаил дыхание… и не дышит до сих пор… и уже посинел.
"...Сожаление коварнее чувства вины. Могущественнее страха. Оно подтачивает больше, чем зависть..."
Очевидно, в этом чудесном мире густого синего неба, покрытого дикими табунами белогривых облаков, в мире лиловых теней, волнисто бегущих с кургана на курган по степным травам, среди которых нет-нет да и мелькнет конский череп или воловьи рога, в мире, который был создан, казалось, исключительно для человеческой радости и счастья, – в этом мире не все обстояло благополучно.
Так оно бывает: стоит лишь озвучить мысль — и мысль, став словом, становится целью; разумом можно этого не желать, но где-то там, подспудно, вместо поиска решения, ответа — может поселиться жажда доказать сказанное вместо того, чтобы отыскать истину. Посему я поступаю так, как поступал всегда, лучше чего еще не придумал: приняв для себя некоторые выводы, просто делаю все возможное, чтобы проверить их один за другим, поочередно. Самое сложное — решить, какой из них важней и в чем надлежит убедиться либо разувериться в первую очередь… И здесь уже никакой опыт, никакая statistica не помогут: порой самое очевидное и многообещающее может увести в пустоту, а ниточка, что казалась тонкой и малозначительной, вывести к той самой истине.
Теперь я выхожу, устал, в собственные мысли, и мне некуда идти, только свою дорогу отыскивать.
- Раз ты знаешь, что самое страшное может случиться в любой момент, ты ведь знаешь и другое: что самое прекрасное тоже может случиться когда угодно.
А в понедельник у нас был звонок о заложенной бомбе…
— Чтобы контрольную сорвать? — предположил водитель.
— Чтобы снять на телефон панику. И разместить видео в интернете.
Ничто не происходит раньше, чем тому положено. Прорастание деревьев, всходы семян, плетение гнезда и появление на свет птенца из яичка, восход и заход солнца, серый дождь и седой туман, кусты, деревья, цветы, ветви, стебли, корни — все говорило о неспешности, об извечном спокойствии, о мягкости и скрытности прекрасной силы жизни. Сила прекрасна, именно когда скрыта.
В городе религия не так красива, как в деревне, где живут крестьяне, самому образу жизни которых уже присуще нечто глубоко религиозное. В городе религия похожа на машину, а в машине никакой красоты нет, в деревне, однако, вера в Бога пробуждает те же чувства, что и цветущее хлебное поле, или просторный пышный луг, или восхитительные волны отлогих холмов, где на вершине прячется уединенный дом с тихими обитателями, коим раздумье – близкий друг. Не знаю, мне кажется, в городе приходский священник чересчур близко соседствует с биржевым спекулянтом и с безбожным художником.
Мужчины тоже способны ошибаться, страдать и скрывать боль.