Лучше целоваться и дальше, зарабатывая временами пощёчины, чем вообще отказаться от поцелуев. Введение
Гордое слово — семья, сколько в нем скрыто для человека радости. Смысл жизни — семья!
- Он такой ... не очень, -признаюсь я, пригубив коктейль.
Подруга поправляет каре, облокачивается о стол локтями и спрашивает:
- Дмитрий?
- Вадим. Весь обед рассказывал о себе. О своих хобби. О маме.
нет мелких ролей, есть только мелкие актеры
Вот он уже сам раздает приказы. «Боже, я что, превращаюсь в Веру Стенхоуп?» От этой мысли он улыбнулся. Никто в мире не был похож на Веру.
– Я не знаю, что такое любовь, – внезапно начал Игорь. – Наверное, это когда люди не притворяются. Не боятся показаться напуганными, глупыми, беспомощными… Принимают друг друга такими, какие они на самом деле есть. Ты можешь быть ненакрашенной, можешь чихать и кашлять передо мной, можешь плакать, можешь чего-то не знать… Главное, чтобы ты была всегда настоящей.
Сквайнинг – не слишком опасное создание. Скорее всего, его предки были нелетающими птицами вроде страусов. Бвонг, ты чего так подскочил?
– Что такое страусы?
– Нелетающая птица вроде известной тебе курицы, просто очень большая и с шеей длинной, как у гуся. Теперь понял?
– То есть на гуся похожа?
– Совсем не похожа.
– Тогда не понял.
– Как бы тебе объяснить…
– Гигантский индюк с ровной гусиной шеей, большой куриной головой и ногами от аиста, – не выдержала Миллиндра.
– Спасибо, девочка. Ну теперь ты хоть что-то понял?
– Да, я понял, что страус – урод, каких мало.
– Со страусами закончили, вернемся к сквайнингам
– А зачем к нам залетела эта бабочка?– И какого цвета у нее крылышки?– Господа, извольте уйти с дороги. Меня ждет господин Лоури, – холодно произношу я.– Крошка, зачем тебе Лоури? – очаровательно улыбается «красавчик».– Мы же лучше, – подхватывает «медвежонок».Я насмешливо улыбнулась, вскинула голову.– Господа, я лекарь. А потому вы меня интересуете только, как пациенты. Больные есть?– Я болен, – «красавчик» демонстративным жестом схватился за ширинку. – Молю, не дайте мне погибнуть в страшных мучениях!Я кожей чувствовала направленные на нас взгляды.М-да, если я сейчас не поставлю нахалов на место, потом мне прохода не дадут…– Какой ужас! – схватилась я за голову. – Так что же вы! Немедленно показывайте свою рану! Сейчас же!Такого поворота троица не ожидала. Я сделала шаг вперед и недвусмысленно протянула руку к завязкам штанов.– Сейчас же показывайте, что болит! Лекарства у меня с собой! Ну же!– Может, устроимся где-то… поудобнее? – попробовал мурлыкнуть красавчик, но я уже перла вперед, словно боевой рыцарский конь.– Нет-нет! Промедление смерти подобно! Сейчас же! Немедленно предъявите источник своих страданий, а лекарство я уже приготовила.И в моей руке выразительно качнулась ловко извлеченная из саквояжа клизма[6].Большая!Все гвардейцы, которые оказались рядом, грохнули смехом.Красавчик побагровел.– Ну что же вы, – я неумолимо гнала несчастного по двору. – Не бойтесь, это совсем не больно, все говорят, что у меня легкая рука.Гвардейцы хохотали, подавая ценные советы. Красавчик имел бледный вид, уже не сомневаясь, что любые его доблести будут безжалостно обнажены и высмеяны…Я развлекалась от души. Не сомневаюсь, окажись я один на один с этой троицей – и судьба моя была бы печальна. Но здесь, на людях, они оказались бессильны.Шипеть – шипи, а тронуть не моги! Вот!
То, что мы делаем, определяет то, кто мы есть.
... природа ошиблась в одном - поместила слуховой аппарат в череп, ведь большинство людей слушают преимущественно другими местами. Как и обрабатывают информацию.
- Вот а что у них в ящиках-то? - запоздало спохватилась Маруся.
- В ящиках? Какая разница... игрушки.
- Они ж большие!
- Так и ящики немаленькие. Какие мальчики, дорогая, такие и игрушки.
Чем больше слов – тем сильнее подозрения, что за ними скрывается обман.
Если я буду нуждаться в поддержке, куплю себе корсет.
- М-да… - с тяжелым вздохом Антон Петрович отложил журнал и снял пенсне. – Печально я гляжу на наше литературное поколенье. Грядущее его иль пусто, или темно. А настоящее ужасно.
- Вы так полагаете? – спросил Роман.
Антон Петрович махнул рукой:
- Безыдейность, безнравственность, бесталанность – вот три Б, на которых покоится нынешняя русская литература.
- Дядюшка, вы слишком обобщаете, - откликнулся Роман после небольшой паузы. – Хорошие писатели есть.
- Не отрицаю, друг мой, не отрицаю. Но общее состояние плачевно. Упадок, упадок и разложение. И это – русская литература, литература Пушкина, Тургенева, Толстого! Литература, на которую равнялась Европа. Печально, печально…
-Мы проснулись , госпожа! хором произнесли они. - И готовы служить тебе!
-Дожила, - пробормотала я под нос. - Кто-то до чертей допивается, а я доплакалась до драконов.
Надолго ли все это? А вот это, тебе никто не скажет — может на всю жизнь, а может и на неделю, но ты будешь счастлива в это время, а жизнь — она такая, знаешь ли… Никто гарантий не дает — что и как сложится… Лотерея.
Такое часто случается по дороге домой - как бы крепко ты ни задремал на заднем сиденье такси, глаза твои откроются ровно за минуту до того, как водитель скажет "приехали" и остановит машину.
Не стоит рассчитывать, будто сверхлюди станут соблюдать человеческие законы, если не подчиняются даже законам физики.
Если в Германии когда-нибудь и существовал Бог, в чем я сомневаюсь, то явился он в облике Баха.
Если муж больше не приносит вам букеты, не делает подарков без повода, не говорит комплименты, не признается в любви, а безостановочно ворчит, ходит по дому в семейных трусах и вместо того,чтобы рысью нестись к вам в постель, играет на компьютере, не расстраивайтесь. Этот мужчина никуда не уйдет, он с вами навсегда!
Он помнит, что у меня аллергия на орехи.
Потому что помнит все.
Потому что он там был.
Потому что на самом деле он и есть Макс из моих снов.
- Что ж, остаешься на хозяйстве. Только ничего тут не сломай.
-Господи! Однажды одну несчастную чашку разбил...
- Мою любимую
Попробуйте ступить в одну и ту же проточную воду два раза. Там, где только была ваша нога, - журчат новые струи. Река - беспрерывное движение.
Время, как и река, мчит свои воды вперед, в будущее, оставляя в нашей памяти либо смутные, как далёкие тени, либо яркие, как утренние зори, воспоминания.
Воспоминания - следы жизни...
И если О. Джей Сипмсон больше не живет в Лос-Анджелесе, это не значит, что в городе не осталось опасных уродов. Здесь их куда больше, чем в Нэшвилле: рискуешь попросту не добраться до стадиона, потому что тебя грохнут по дороге. Хотя в наше время, стоит людям собраться в количестве больше двух, и среди них уже могут быть потенциальные убийцы, а после полуночи и двое представляют собой угрозу.
Имей в виду, Семен, нам его не просто напугать надо, чтобы в думе голос против царя не поднимал. Нужно, чтобы проклятым местом его поместье все считали, чтобы коровы не доились, свиньи не поросились, чтобы смерды разбегались, рожь не росла, чтобы золота у него не осталось сторонников себе подкупать, и серебра – голодранцев уличных сманивать. Грабить не хочешь – в землю втаптывай, есть не можешь – собакам отдай: но боярину ничего не оставь!