Если есть проблема, значит, где-то должно быть ее решение.
Вечно я у всех оказываюсь крайней. И не рыжая ведь…Так, слегка рыжеватая.
Я все равно не проникнусь угрызениями совести, потому что это кусачее существо от меня сбежало еще в детстве, не пожелав оставаться голодным.
Нельзя нас, ведьм, бесить. Ох, нельзя. Мы же бесстрашные (хотя дедуля бы сказал, безголовые).
Субарову казалось, что он понял, что такое любовь. Это не только страсть, не только огонь и счастье, но еще и дождь, и зимний сад, и абсолютное принятие другого человека.
Как ни наряжай Золушку — она все равно останется девочкой с кухни.
– А мы тут решили коллективно оздоравливаться, в зал ходить по утрам.
Дамы невинно хлопают глазами и с интересом разглядывают меня и шефа. Такое впечатление, что они решили ходить в зал не оздоравливаться, а свечку держать, чтобы потом детально делиться информацией с коллегами.
— Зря ты думал, что мы не сможем подарить Альдону тещу, – с иронией объяснила я. – Принял как миленький.
— Но ты предупредила, что ее вернуть не получится? Мы уже горгулью обратно приняли, – пробормотал он. – Эсхардские эссы – невозвратные. Забрал, значит, забрал.
Он был на «ты» со всеми, с кем пил шампанское, а пил он шампанское со всеми...
...Для того чтобы быть другом, надо вдумываться в состояние души друга.
...Если любишь, то любишь всего человека, какой он есть, а не каким я хочу, чтоб он был.
На каждом шагу он испытывал то, что испытывал бы человек, любовавшийся плавным, счастливым ходом лодочки по озеру, после того как он бы сам сел в эту лодочку. Он видел, что мало того, чтобы сидеть ровно, не качаясь, – надо еще соображаться, ни на минуту не забывая, куда плыть, что под ногами вода и надо грести, и что непривычным рукам больно, что только смотреть на это легко, а что делать это хотя и очень радостно, но очень трудно.
...В браке главное дело любовь и что с любовью всегда будешь счастлив, потому что счастье бывает только в тебе самом.
Неравенство супругов, по его мнению, состояло в том, что неверность жены и неверность мужа казнятся неравно и законом и общественным мнением.
— Оскорблять можно честного человека и честную женщину, но сказать вору, что он вор, есть только la constatation d’un fait.
...Узнав одну свою жену (как кто-то писал), которую ты любишь, ты лучше узнаешь всех женщин, чем если бы ты знал их тысячи.
Видите ли, на одну и ту же вещь можно смотреть трагически и сделать из нее мученье, и смотреть просто и даже весело. Может быть, вы склонны смотреть на вещи слишком трагически.
Это очень хорошо быть чудаком и искренним человеком и не любить фальшь...
– Не натягивайте струны и попробуйте перервать – очень трудно; но натяните до последней возможности и наляжьте тяжестью пальца на натянутую струну – она лопнет.
— Я несчастлива? – сказала она, приближаясь к нему и с восторженною улыбкой любви глядя на него, – я – как голодный человек, которому дали есть. Может быть, ему холодно, и платье у него разорвано, и стыдно, но он не несчастлив.
Большинство молодых женщин, завидовавших Анне, которым уже давно наскучило то, что ее называют справедливою, радовались тому, что они предполагали, и ждали только подтверждения оборота общественного мнения, чтоб обрушиться на нее всею тяжестью своего презрения. Они приготавливали уже те комки грязи, которыми они бросят в нее, когда придет время.
...если сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви.
Все разнообразие, вся прелесть, вся красота жизни слагается из тени и света.
— ...Положим, ты женат, ты любишь жену, но ты увлекся другою женщиной…
— Извини, но я решительно не понимаю этого, как бы… все равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошел мимо калачной и украл бы калач.
Слыхал он, что женщины любят часто некрасивых, простых людей, но не верил этому, потому что судил по себе, так как сам он мог любить только красивых, таинственных и особенных женщин.