Какая Золушка, такая и фея, да.
Женская юбка полна змеиных жал!
Можно проявлять милосердие, но позволять другим садиться на голову… Плохая идея.
Я тебя тоже на диету посажу, новомодную и продвинутую. “Две недели до зарплаты” называется.
— Ну же, — прошептала я едва слышно, — давай какой-нибудь высокопарный призыв, как истинный правитель.
Дракончик кашлянул и изрек:
— Ну…эта…в общем, там наших бьют. Выручать надо.
Спроси у человека: «Что такое счастье?» И ты узнаешь, чего ему больше всего не хватает.
Как чистокровного европейца гуталином ни мажь, негром он не станет.
Схватываешь идеи, как геккон – мух.
Не люблю я стерв… особенно таких, которые чувствуют себя хозяйкой даже там, где таковыми не являются.
ненавижу альтруистов. Они опаснее буйнопомешанных, никогда не знаешь, чего от них ждать.
Оппоненту нужно дать время проникнуться идеей и понять бессмысленность альтернатив. Человек так устроен, если загнать его в угол, он начинает огрызаться, чаще всего даже во вред себе, а вот если дать ему выбор и подтолкнуть к нужному варианту… Предоставить выбор без выбора.
Там, где нет уважения к друг другу, нет и будущего. Причем это касается и семьи, и работы.
...жуткие преступления чаще всего совершаются не из глобальных зловещих целей, а из самых мелких и ничтожных побуждений
Не удивительно, что мужья меня бросали — логики во мне как грации в корове.
...познать грани гордости другого нам не дано. И только наталкиваясь на них, мы можем узнать, где проходит та черта, за которую нельзя.
— Ку-ку, — мрачно сказал он, наставляя на вяло зашевелившиеся тела сразу два бластера. — Что выбираете: передохнуть — или передОхнуть?
По кодексу самураев смерть полагалось встречать с достоинством, спокойно и церемонно, как дорогую гостью. По кодексу Винсента Черноу — приветствовать ее выстрелом, попытаться заколоть штыком, перегрызть глотку или задушить.
— Кажется, я уже начинаю угадывать, когда вы шутите, капитан! Думаю, еще лет пять, и я даже начну над вашими шутками смеяться.
— Если бы ты дал мне хоть что-нибудь, кроме этих чертовых яиц! Хоть одну луковицу! Хоть горсть перловки! У меня в комм залито больше пятисот рецептов яичных блюд, а знаешь, сколько из них я могу приготовить?!
— Знаю, — тоскливо произнес капитан, — мы уже выучили все возможные комбинации.
— Ну да, команда у нас… своеобразная. Но неплохая же, верно?
— О да, — проворчал Станислав. — Мне даже начинает казаться, что единственный ненормальный тут я — потому что принял ее на борт!
— Что ж, поздравляю, — друг шутливо похлопал его по плечу, — ты вычислил мерзавца!
— Кэп, — голос Винни опустился до вкрадчиво-мягкого, — «сейчас» мы тупо падаем сквозь атмосферу, словно треклятый, мать его за хвост, метеор! Если ты вот прям немедленно не врубишь этот чертов плазменный кокон, мы очень скоро повысимся в статусе до метеорита!
Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?
Под ракетным прицелом даже среди роботов не бывает атеистов.
Просто покровительствующие капитану звезды сложились в исключительно неприличное слово.
Пару пилот — навигатор подбирали тщательнее, чем супружескую, ибо от этого зависело, будет ли рабочее время уходить на управление кораблем или на перебранки, как именно, по мнению каждого, это следует делать.