Наша культура зациклена на нереалистично позитивных ожиданиях. Будьте счастливее. Будьте здоровее. Будьте лучше всех. Будьте умнее, быстрее, богаче, сексуальнее, популярнее, продуктивнее – на зависть и восхищение остальным. Будьте идеальны и ошеломительны: каждое утро, покакав двенадцатиунциевыми золотыми самородками, поцелуйте на прощание причипуренную жену и двух с половиной детей – и отбывайте на вертолете на сверхъестественно прекрасную работу, совершать немыслимые подвиги во благо человечества.
Но если остановиться и задуматься, расхожие советы – позитивная трескотня о том, как быть счастливым, – сосредотачивают внимание на изъянах. Они выделяют моменты, которые вы считаете своей неудачей и провалом, и подчеркивают их. Вы ищете лучший способ сделать деньги, поскольку ощущаете, что денег не хватает. Вы внушаете себе, стоя перед зеркалом, что вы прекрасны, поскольку прекрасным себя не чувствуете. Вы следуете советам относительно свиданий и отношений, поскольку не верите, что вас можно любить таким, какой вы есть. Вы делаете дурацкие упражнения на визуализацию успеха, поскольку не видите успеха в своей жизни.
И вот парадокс: сосредоточенность на позитиве – на лучшем, на превосходном – лишь напоминает нам снова и снова о том, чем мы не стали; о том, чего нам не хватает; о мечтах, которые не сбылись. Ведь ни один подлинно счастливый человек не будет стоять перед зеркалом и вдалбливать себе, что он счастлив. Зачем ему это?
Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом – ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело – ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.
Короче, оба наказаны! - закатываю я глаза. - Будет весь вечер приличные ругательства учить.
И уже дома, пока Вера режет салат, а я разделываю курицу, мелкие, важно ходя вокруг стола декларируют приличные ругательства найденные в интернете.
- Ну Вы, шударь, и шельма! Гыыыы.... - прикрывая ладошкой беззубый рот хихикает Иринка.
- А Вы, судагыня - пгойдоха и шантгопа! Хе-хе.... - отвечает ей Мирон.
- Болван!
- Супостатка!
Соревнуются они в выученном и специально смеша нас.
- Охальник!
- Шагомыжница!
- Буржуй!
- Контга!
Не выдерживая, закатываемся с Верой от смеха.
- Аха-ха-ха! - хихикая, начинают бегать вокруг стола и беситься.
Я больше чем уверен, что пропажу ректора не заметят ещё месяца два! Мы же не уборщицу воруем!
Елена кивнула собственным мыслям, окончательно успокоившись. А и вправду, если ты уже сошёл с ума, к чему тебе и дальше волноваться?
Что поделать, в этой жизни, как впрочем, и в другой тоже, все мы носим какие- то маски. Это как защита души.
- ... Послушай, Диер. Вот тебе загадка. Что такое у меня есть, о чем я не знаю?
- Совесть? - предположил Диер. - Я всё не теряю надежды её найти...
В новой жизни нет места старому барахлу. Это все в прошлом.
Тот случай, когда «извини» вообще ничего не значит, но Игорь свято верит, что это какое-то магическое заклинание, способное решить любые проблемы.
Нервы измотал? Извини. Бабу левую завел? Извини. Ночью хер знает где шароебился? Что надо сказать? Правильно. Извини. И все сразу станет зашибись. Розовые единороги начнут скакать по облакам, какая зефирными конфетами, жена растечется в блаженной улыбке и понесется задабривать любимого мужа.
— Вот чего ему не так? — жалобно смотрю на подруг, — я что страшная? Толстая? Неухоженная? Тупая? Неинтересная? Чего ему не хватало?
— Письки новой! — весомо выдала Инна. — Понимаешь, Олечка, ты как пельмени. Вкусные и знакомые, но иногда хочется икры заморской, баклажанной.
Дожила! Наконец-таки! Дождалась, когда из-за меня мужики друг другу морды бьют. Хорошо то, как. Аж плечики сами распрямились.
Политкорректность пробралась во все сферы: как красиво переименовали психлечебницы! Не иначе, дураков тут называют «человек повышенного оптимизма и жизнерадостности».
— …А пролетариат… – император глубоко затянулся, – это только подтанцовка. Но именно его будут использовать как таран для сноса конкурентов и государства в целом.
…Зачем ломать инструмент, если его можно использовать в своих целях.
Отвратительно чувствовать себя в тридцать лет шалунишкой, ковыряющимся в песочнице под неусыпным наблюдением строгого родителя, который прекрасно видит все шалости, но почему-то не наказывает…
– Вы пока не знаете, что это такое – деградация соратников, предающих ваши общие идеалы, разменивая их даже не на власть, а на внешние её атрибуты… Когда на ваших глазах мелкий бес тщеславия превращает их в больших предателей… И всё, что вы можете для них сделать – это уничтожить, как заражённых смертельным вирусом, пока они не уничтожили ваше общее дело – дело всей вашей жизни!
– Любое кладбище полно тех, кто думал, что миру без них не обойтись.
– …Государственный механизм – это часы, которые нельзя остановить, починить и запустить снова. Все ремонтные работы приходится делать на ходу.
– …Не умученный пролетариат и не обездоленное крестьянство переворачивают вверх дном общества, рушат режимы и взрывают империи. Застрельщики и организаторы массовых волнений и бунтов – сплошь и рядом выходцы из правящих и не бедствующих сословий.
– …Если правда сладкая, значит, скорее всего, её подсластили ложью…
— …Как-то так получается, что сложности обычно начинаются там, где пытаются что-нибудь упростить…
«Нельзя уйти от своей судьбы… от неизбежных последствий своих собственных действий».
И дурак, и тупые ножницы могут пригодиться, надо только уметь ими пользоваться.
Люди не замечают, что мы делаем для них, зато они замечают, чего мы не делаем.
– …Главная проблема социалистических идей – это нестыковка между врождённым чувством справедливости и желанием наживы в самом человеке.