Боже, как повторяется мир! Как будто все вечно - и ошибки, и трагедии, и даже революция.
Только надуманная любовь поддается укрощению, истинная же не слушает приказов, и спастись от нее нельзя.
Смею заверить читателя, что ни один здоровый человек, полностью не способный к языкам, наукой пока не наблюдался.
Действительно ли мы ушли уже так далеко от того времени со всеми нашими электрическими дорогами и эмпиричесими психологиями? Неужели, действительно, культура (если только существуют культурные ценности) измеряется состоянием науки, которая всегда имеет характер социальный, но не индивидуальный, числом лабораторий и народных библиотек? Является ли культура чем-то внешним по отношению к человеку, не лежит ли она прежде всего в нем самом?
Одно из любимых выражений Ницше - любовь к судьбе. Иными словами, создай себе судьбу, которую полюбишь.
Разве биографии не должны идти в ногу с достижениями науки, если они хотят быть лабораториями, в которых исследуется сложность человеческой природы?Но эту проблему еще усугубляет фундаментальное откровение психологии: как бы плохо мы ни понимали своих друзей и коллег, самих себя мы знаем еще хуже. Наши воспоминания о детстве отрывочны и служат только одной цели: защитить нас от малоприятных открытий.
Похороны, как это ни ужасно, похожи на некую игру. Надо помнить правила, говорить банальности и, не дай Бог, не сорваться до конца церемонии.
Удача сопутствует смелым
Мы продвигали внешнюю политику США и защищали корпоративные интересы. Нами руководила, скорее, жадность, чем желание улучшить жизнь мирного населения. На ум пришло слово "корпоратократия". Услышал ли я его где-то или изобрел сам, но оно точно подходило для обозначения новой элиты, задумавшей установить господство над всей планетой.
Иногда отвечать на некоторые вопросы излишне. Ответы на некоторые вопросы известны до их появления.
Генрик был прав, не желая вступать в полицию и называя ее бандой бандитов. Там работали в основном молодые люди из обеспеченных семей. Среди них было много наших знакомых, и нас охватывало омерзение, тем большее, чем яснее мы видели, как некогда приличные люди, которым еще недавно подавали руку и относились по-дружески, оскотинивались на глазах. Заражались духом гестапо, так, наверное, следовало бы это назвать. Надевая полицейскую форму и беря палку, они в ту же минуту обращались в зверей. Главнейшей их целью было — налаживать отношения с гестаповцами, прислуживать им, красоваться вместе с ними на улицах, рисоваться знанием немецкого языка и демонстрировать хозяевам жестокость по отношению к евреям.
Я медленно иду к поезду и в душе благословляю неточную стрельбу. Война станет абсурдом, думаю я, когда техника достигнет абсолютного попадания. За этот год я был бы убит минимум сорок раз.
- Ну куда это годится - падать на колени. Прямо феодализм какой-то... Да встаньте вы наконец, и чтобы этого больше не было, этого пресмыкательства! Стыдно! Честное пионерское, стыдно!
"Каждому человеку хоть раз в жизни положена настоящая овация, потому что все мы побеждаем мир". ("Надо придумать закон, по которому каждому человеку в мире полагалась бы настоящая овация, хоть раз в жизни"). ("Чудо", Ави)"Давайте введём новое правило в жизни... постараемся всегда быть чуть добрее, чем необходимо". (Дж. Барри)
– Страх – одна из тех вещей, которые придают жизни остроту, Фрэнни. Как можно уважать прошлое, не боясь его? В жизни невозможно любить что-нибудь, не опасаясь его. Ты не знала об этом?
На похоронах всегда сморкаются чаще, чем где бы то ни было, кроме церкви.
Не человек, а семья – единица болезни, и не человек, а семья поэтому нуждается в «лечении»
Слово "сосать", может, и звучит сексуально, когда ты читаешь его, но когда ты находишь где-то тело, из которого высосаны все жидкости, это не эротично, это чертовски страшно.
«В уединении Бог говорит с сердцем человека; в уединении человек говорит с сердцем Бога.»
Я сижу на досках у сада. День настояще летний. Я сижу высоко, ветки берез вьются у моего лица. Листочки до того сочные, что белая моя курточка обзеленилась, а на руках — как краска. Пахнет зеленой рощей. Я умываюсь листочками, тру лицо, и через свежую зелень их вижу я новый двор, новое лето вижу. Сад уже затенился, яблони — белые от цвета, в сочной, густой траве крупно желтеет одуванчик. Я иду по доскам к сирени. Ее клонит от тяжести кистями. Я беру их в охапку, окунаюсь в душистую прохладу и чувствую капельки росы. Завтра все обломают, на образа. Троицын день завтра.
"Они все, мужчины, просто бесятся от полноты яиц, если так можно сказать. Сейчас он их опустошит, и тогда с ним опять можно будет нормально разговаривать."
"Все их шутки по этому поводу насквозь пропитаны злобой: Что такое женщина? Система жизнеобеспечения для влагалища.""
С. 225: "...Введенский называл себя монархистом: только при монархии, объяснял он, у власти может случайно оказаться порядочный человек".
— Идеалы... В них так просто верить, но претворять их в жизнь гораздо труднее, — отвечает госпожа Койл.
— А если не пытаться, то и сама жизнь не имеет смысла, — заявляет Брэдли.
Идея же с наказанием тех, кто выполнял прямые приказы и не мог их ослушаться без серьёзного вреда для себя — ну, такая себе перспектива. Если все так будут делать, то войны на этом свете не будут заканчиваться вообще никогда.
Где-то надо уметь останавливаться.
Истинное самоуважение внушает нам отвечать на обиду полным равнодушием.