Люди подобны этим звездам в вышине. Некоторые слабо горят миллионы лет, едва видимые с земли. Они существуют, но ты не знаешь об этом. Они сливаются, как точки на холсте. А другие сверкают так сильно, что освещают небо. Их невозможно не заметить, невозможно не любоваться ими. Но они не живут долго. Не могут. Они быстро сжигают свою энергию.
Все люди на этой планете одинаковы; измена везде смешна.
Четкое разделение естественного и сверхъестественного представляется нам простым, но тогда оно было революционным, поскольку предполагало ликвидацию промежуточной области, которую прежде помещали между естественным и сверхъестественным, - области аномалий, таких как призраки, ведьмы, чудеса и чудовища.
Просторную комнату заливал свет. На ковре были разбросаны старые игрушки: кубики, погре...
Этот человек был негодяем, бабником, задирой и скотиной. Но разве это мешало ему быть гением? Не думаю. Мозги и мораль не имеют ничего общего друг с другом.
Скажем так: я люблю людей, но в небольших дозах.
Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к самому важному- это ли не признак чудовищной извращенности!
Право всегда на стороне сильного. А сильный пишет историю.И вряд ли в будущем что-то изменится…
Прости меня! Джульетта, для чего Ты так прекрасна?
Тревога - это симптом отсутствия информации, непонимания, ощущения того, что ты не управляешь ситуацией, не контролируешь ее.
– Обижаешь! Я уже собрал всю информацию, здесь учет лучше, чем в банке Корвейл, – ловким жестом Маркус выудил бумаги из воздуха и передал Рейтрою
Она научилась у Франсуа читать между строк и уже знала: если речь идет об исключительном героизме немецких частей, защищающих тот или иной населенный пункт, это означало что упомянутый город русские или уже освободили или по крайней мере окружили, когда сообщалось о планомерном отходе на заранее подготовленные позиции это означало, что гитлеровцам пришлось бросить все и спасаться бегством.
Как много мы подчас обретаем именно в те минуты, когда думаем, что все потеряно.
Жизнь может быть суровой. Не всем она под силу.
Дозирование информации – ключ к успеху.
Помнящие ублажают безумие болью – болью бесконечного напоминания о гибели их невинности; забывшие услаждают иное безумие – безумие отрицания боли и ненависти по отношению к невинности. И мир по большей части разделён на тех безумцев, что помнят, и тех, что позабыли. Герои встречаются редко.
Буся всегда говорила, что просто так ничего не бывает и что все на свете имеет причину. Честно говоря, я не знаю, как к этому относиться. Иногда что-то просто происходит, хотя ты ничего такого и не собирался делать, и даже если тебе никто не верит, это не значит, что ты это сделал нарочно.
Нельзя запpетить cебе xотеть. Это заложено в человечеcкой пpиpоде – xотеть большего.
Я люблю неудачников. Хотя бы за то, что они не хнычут , когда проигрывают
Иногда один и один и один это не три, а просто последовательность несвязанных чисел.
Король должен понимать границы власти, а не отодвигать их по своей прихоти.
– Да мне по хрену,– прорычал Седов, скинул с тумбочки пакет с яблоками и водрузил на него свой, исходящий умопомрачительными ароматами цыпленка и овощей сти фрай – моих любимых.– Я заехал по пути в школу. Вы знали, что оказывается, директор нищебродской школы, в которых учатся ваши антихристы, состоит на учете у психо – невролога? И он туда приписался первого сентября сего года, когда ваши черти впервые подожгли туалет. Господи, кто вам принес эту гниль?– спросил Седов, рассматривая рассыпавшиеся по полу мелкие яблоки
Жизнь не складывается из одних неудач, боли и падений. Это череда плохих и хороший вещей и, находясь в нижней точке, нужно помнить, что рано или поздно начнется восхождение. Плавный подъем или стремительный взлет – но он будет. Я была живым тому доказательством. Меня чуть не убили, чуть не отправили на тот свет, но вот прошел всего месяц, и вместо ада я очутилась в раю. Не так давно я лежала на земле, захлёбываясь собственной кровью, свернувшись клубком и пытаясь закрыть лицо от ударов. Теперь же – на мягких простынях, умирая от блаженства.
Как ни парадоксально, но Стивену Хокингу невероятно повезло, что он занимался как раз теоретической физикой – одной из немногих профессий, для которых человеку, в сущности, не нужно ничего, кроме собственного мозга. Будь он физиком-экспериментатором, его карьере пришел бы конец. Это, конечно, едва ли утешало молодого человека, которому был всего двадцать один год: ведь он, как и все его сверстники, считал, что его ждет нормальная жизнь, а не медленная смерть от неврологической болезни. Врачи дали ему два года.
Бедствие бывает двух видов: когда не везёт тебе и когда везёт другим