«Что же делает вас людьми, Ева? – тихо спросил он. – И отличает от нас?
– Люди не убивают, словно звери.
– Серьезно? – он снова усмехнулся. – Боюсь, ты плохо знаешь людей…»
Все предчувствия, правильные или нет, сохранявшие жизнь виду на саваннах плейстоцена, сейчас, по большей части, стали ошибочными. Ложноотрицательные и ложноположительные результаты, моральная алгебра толстяков, которых сталкивают на рельсы перед поездом. Назойливая эмоциональная вера, что дети приносят тебе счастье, хотя все данные указывают на обратное. Высокоамплитудная боязнь акул и чернокожих снайперов, которые вас не убьют, зато полное равнодушие к токсинам и пестицидам, хотя они-то как раз способны доставить немало проблем. Разум настолько сгнил от заблуждений, что в некоторых случаях его требовалось буквально повредить, прежде чем он мог принять по-настоящему рациональное решение. Но, если бы какая-то мать с опухолью в мозге оставила ребенка в горящем доме и при этом спасла из этого же дома двух незнакомцев, мир назвал бы ее монстром, а не восславил рациональность морали в кризисной ситуации. Черт побери, рациональность как таковая - благородная человеческая способность рассуждать - эволюционировала не для поиска истины, а лишь для победы в спорах, для установления контроля, чтобы подчинить других своей воле с помощью логики или софистики.
Правда никогда не входила в число первоочередных задачи. Если вера и ложь помогала генам размножаться, система верила этой лжи всем своим сердцем.
Ископаемые чувства. Без них лучше - стоит перерасти саванну и решить, что истина все-таки имеет значение. Но человечество определили не руки, ноги или прямохождение. Оно развивалось синапсами. а не только противостоящим большим пальцем. Ошибочные, интуитивные ощущения стали фундаментом для проклятой филогенетической ветви. Капуцины чувствовали эмпатию. У шимпанзе есть врожденное понятие честной игры. Можно посмотреть в глаза любой кошке или собаке и увидеть там связь, наследие общих подпрограмм и эмоций.
- Родственников не выбирают.
- Их это не оправдывает.
"Ведь если звёзды зажигаются - значит, - это кому-нибудь нужно"
И через века создания рук великих мастеров расскажут потомкам историю пока ещё юной, но уже крепко вставшей на ноги страны с волшебным именем Маргуш.
"Мы все жертвы, Анселмо... Наши судьбы предопределены космическим жребием, ветрами звезд и непостоянными вихрями, что дуют с мельниц богов".
Можно выделяться. Но нельзя отрываться. Это их мир и их обычаи. Если хочешь, чтобы мир принял, придется некоторым обычаям следовать. Прежде чем нарушать правила, нужно выучить их.
Дедова политэкономия была проста: государство грабит, присваивает всё. Неясно ему было только одно: куда оно это девает.
Каждому человеку нужно такое место, где можно почувствовать себя дома, и часто в гораздо большей степени, чем там, где мы ужинаем, засыпаем, просыпаемся и уходим, чтобы снова вернуться вечером.
Керосинка не раз решала судьбу людей. Скажем, у актрисы А. есть керосинка. Актер Б., из соседнего номера, прожился, обедая в ресторане. Случайный разговор в коридоре, разрешение изжарить кусок мяса на керосинке… Раз, другой…
- А я тоже собираюсь купить керосинку! Уж очень удобно! - говорит актер Б.
- Да зачем же, когда у меня есть! - отвечает актриса А.
Проходит несколько дней.
- Ну, что зря за номер платить! Переноси свою керосинку ко мне… У меня комната побольше!
И счастливый брак на “экономической” почве состоялся.
Вопрос: Чему равен объём пиццы толщиной a и радиусом z. Ответ: Pi.z.z.a
Рэнди наблюдала, как Рогофф меняет в автомате бумажные доллары на монеты, и решила, что выглядит он неплохо. По крайней мере, с точки зрения того, кто не испытывает неприязни к людям с внешностью и образом мыслей типичного полицейского.
легче всего вовсе отказаться от женщины, чем жениться на ней, когда сердце её принадлежит другому.
Деньги – это вера, которую должны разделять другие люди, даже судьи. Иначе деньги бесполезны
В высших слоях общества продолжал господствовать неписанный закон: аристократ не должен завтракать. Есть по утрам означало принадлежность к среднему классу, вынужденному зарабатывать себе на жизнь. Мужчины свое пренебрежение к завтраку выказывали тем, что ели стоя.
Голым профилем на ежа не сядешь
В любой сказке мир нуждается в защите. Сторон всегда больше чем одна, мнений больше чем два – и каждый защищает свою позицию. Если пропустить все это, избрать жизнь обывателя – сказка пройдет стороной. И никогда не узнаешь, была ли она про тебя или кого-то другого, стала она жестокой сказкой или же счастливой.
Делить любимого мужчину с другой - что может быть унизительней?
Патриотизм ограничен. Ограничено все, что бы вы ни взяли. Наука, религия, искусство ограничены. Политика и экономика не могут заменить собою все, и то же можно сказать о любви и долге. Ограничен любой ваш поступок, даже самый бескорыстный, и любая мысль, как бы она ни была возвышена. Ничто не является достаточным, поскольку лишено всеохватности.
Ты знаешь, какая самая страшная ошибка? Считать себя умнее других. Или других – глупее себя, что одно и то же. Ты знаешь, когда игра проиграна? Нет, дорогой мой, не тогда, когда она окончена и ты видишь неутешительный для себя результат. Игра проиграна уже в тот момент, когда ты хотя бы на долю секунды допустил, что твой противник не такой умный, как ты сам. Как только ты позволил себе такую мысль, вероятность ошибочных, неправильных действий с твоей стороны возрастает многократно. И это неминуемо ведет к проигрышу.
Красивые мужики, как и любые красивые вещи, созданы скорее для того, чтобы ими любовались и при этом не слишком пригодны к практическому использованию.
— Никакое заклятие не может оживить покойника, — тяжело заметил Дамблдор.
На фризе золотились странные русско-греко-латинские буквы надписи: «VΣЯ NАША ЖИZNЬ ИГRА».
– Секс построен на доверии. Даже если ты не любишь человека, если это самый примитивный перепих, все равно нужно в определенной мере доверять партнеру, чтобы открыться и позволить себе стать уязвимым, понимаешь?
Мамы как птицы - если их держать в клетке, они сойдут с ума.