Шпионы горят на мелочах.
Несмотря на кипучую деятельность, Люси была поражена тишиной, висевшей над местом преступления. Проходившие все делали молча, с опущенными головами, как будто этим хотели выразить свое уважение к человеческой смерти. Так происходило всякий раз, когда жертвой преступников становились дети.
Когда человек активно добивается чего-то, подходит к процессу творчески и не боится
ставить амбициозные цели (что в любви, что на работе, все равно)
Когда он верит, что:
1) результат достижим,
2) результат принесет ему много удовольствия и пользы,
3) в случае провала он компенсирует убытки.
Это позволяет ему испытывать сильное, стабильное влечение, а значит, его мотивация возрастает и он имеет много энергии, отпущенной на эту акцию (бурный поток).
— Ты иногда такая милая, что хочется весь мир бросить к твоим ногам. А потом превращаешься в колючку, и от тебя веет холодом, как из морозильника. Ты сведёшь меня с ума.
Присяжные занимают места и нервно осматриваются. В предвкушении разворачивающейся драмы все собравшиеся в зале суда ощущают возбуждение, я же чувствую спазм в животе. Первый день всегда самый трудный. Когда начнутся слушания, все войдет в привычную колею процесса и напряжение постепенно спадет. Но сейчас я ощущаю тошноту и борюсь со рвотой. Один старый адвокат как-то сказал мне, что если настанет день, когда я войду в зал суда, не испытывая страха перед жюри присяжных, то это верный признак того, что пора уходить.
Парадоксально - но наиболее замечательные книги, которые мы в течение жизни постоянно перечитываем, забываются, не удерживаются в памяти. Казалось бы, должно быть наоборот - книга, произведшая на нас впечатление, да еще читанная не однажды, должна была бы запомниться во всех подробностях. Нет, этого не происходит. Разумеется, мы знаем, о чем в основном идет в этой книге речь, но как раз подробности для нас неожиданны, новы - не только подробности, но и целые куски общей конструкции. Безусловно, так: замечательную книгу мы читаем каждый раз как бы заново... И в этом удивительная судьба авторов замечательных книг: они не ушли, не умерли, они сидят за своими письменными столами или стоят за конторками, они вне времени.
Слово – не воробей. Вылетит неосторожное – вернется трехэтажное!
Верно говорят люди: имеешь-не жалеешь,потеряешь-плачешь.
Вряд ли она плакала. Оттепель — это ведь еще не весна. Так и с людьми. Если ты Снежная королева, чтобы превратиться в человека, мало подтаять, нужно пропитаться душевным теплом насквозь.
Я чертовски боюсь сделать первый шаг и тем самым все разрушить.
Мои опасения не беспочвенны, учитывая, что я уже успел совершить несколько серьезных ошибок в своей жизни.
Я положила голову ему на плечо, а он взял мою руку. Мы ни о чем не говорили, боясь спугнуть, расплескать свое счастье.
— Поразительно! Просто здорово! Фантастика! Вы вообще когда-нибудь такое видели? А вот и нет! Никто такого не видел!— Доктор присвистнул и рассмеялся, ни на секунду не переставая приплясывать. — Даже я! Никогда в жизни! Ничего подобного! Это что-то новенькое. Что-то новенькое!
Очередное разочарование от И. Прокопенко! Текст поверхностно-популярный, шрифт для "полуслепых", вставки в листах тут же повтор в тексте. Громкая заява на книгу, как журналистское расследование, на поверку куча фактов разбитых по тематическим главам. Господин Прокопенко понятное дело - деньги стрижет! Спасают книгу только нахлынувшие воспоминания о лихих 90-х коим был свидетелем!
Когда долго человека знаешь, в смысле прямо по-настоящему знаешь, как-то трудно свыкнуться с мыслью, что он вдруг взял и в одну ночь помер.
- Знаете, я вот когда читаю о православных чекистах, православных банкирах, мне становится противно. Так, знаете, мерзко мне становится. Особенно когда церковь начинает награждать их своими орденами.(стр. 357)
Концентрационные лагеря не есть синоним холокоста, хотя их истории тесно переплетаются. Во-первых, террор против евреев бушевал в основном за ограждениями концлагерей. Лишь в последний год Второй мировой войны большинство еще остававшихся в живых евреев находились в концентрационных лагерях. Значительное большинство из 6 миллионов евреев[58], зверски умерщвленных нацистским режимом, погибло в других местах – их расстреливали в рвах в Восточной Европе, травили газом в специально приспособленных для этих целей концлагерях, таких как Треблинка, занимавшая особое место в системе концлагерей. Во-вторых, концентрационные лагеря всегда ориентировались на содержание какой-то определенной группы узников, и за исключением нескольких недель в конце 1938 года евреи не составляли большинства среди зарегистрированных заключенных. Фактически они составляли относительно небольшой процент среди узников Третьего рейха, и даже после резкого увеличения их числа во второй половине войны евреи не составляли более 30 % от всех лиц, содержавшихся в концентрационных лагерях. В-третьих, концентрационные лагеря занимались не только массовым истреблением. Их цели отличались многообразием, порой они накладывались друг на друга. В предвоенные годы СС использовали их в качестве учебных лагерей новобранцев, исправительных учреждений для несовершеннолетних, пыточных, казарм для содержания посланных на принудительные работы. С началом войны диапазон исполняемых ими функций расширился, они превратились в центры производства различных видов вооружений, а также поставщиков подопытного материала для медицинских экспериментов над людьми. Лицо лагерей определял их многогранный характер, а этот решающий аспект, как правило, отсутствует в большинстве воспоминаний рядовых узников[59].
На вещи всегда можно смотреть по-разному, всё зависит от угла зрения.
Нет мужчин, которые спокойно переносили бы женские слезы, но еще меньше они любят детские.
Как говаривал орденоносный дедушка Умкы: я люблю свою родину и не смог бы жить где-то еще, но иногда возникает гаденький вопрос – а нельзя было найти место попроще? Не такое сногсшибательное.
..нет смысла рассчитывать, что банальный отказ от выражений, которые существовали в языке столетиями, сильно изменит отношение общества к самому явлению. Это лишь иллюзия простого решения невероятно сложной проблемы, которое, кроме всего прочего, игнорирует важную позитивную роль иронии и юмора. Очевидно, язык для обсуждения душевных расстройств и поведения больных должен быть свободен, разнообразен, умен и достаточно прям. Также очевидно, что назрела необходимость глубоких перемен в том, как общество воспринимает психические заболевания. Дьявол, как всегда, кроется в деталях — в контексте и акцентах. Наука, к примеру, требует предельно точного языка. Слишком часто страхи и непонимание со стороны публики, запросы науки, обобщения популярной психологии и действия правозащитников порождают полную путаницу.
Люди не движутся от или к боли - они просто движутся. Порой сами не знают, куда и в какую сторону. Порой сами не знают, что для них боль, а что - наслаждение. Порой боль для них и является наслаждением.
И знаешь, что я тебе скажу? – заключила свой рассказ Дивния. Меня действительно оберегали.
Ты имеешь в виду Бога? – спросил Дрейк.
Бога? Вовсе нет, Дрейк. Я имею в виду любовь. Не следует путать одно с другим. Любовь – это единственная вещь, в которую стоит верить.
Опыт, Опыт, "сын ошибок трудных". Да и мать его - Случайность. И отец - Интуиция.
- Все когда-нибудь уже было. Все на что-нибудь непременно похоже, заметил Крачкин. - Люди всегда одни и те же. И при царизме, и при советской власти.
Люди, которых я любила, сделались врагами и преследователями, но другие люди, от которых я вовсе этого не ждала, воскресили во мне веру.