Я часто не знаю, что делать со своим временем. Зато время точно знает, что делать с такими, как я...
Не бывает глупых историй. Знай же, что всякая история связана во глубине своей с великой истиной, даже если истина нам неведома!
Она принцесса, и этим все сказано. Для таких, как она, нет запретов, и даже одна жизнь – это всего лишь оправданная жертва.
"Кто же ты сам? Не знаешь. Только узнаешь потом, нанизывая бусинки памяти. Состоя из них. Ты весь - память будешь. Самое дорогое, самое злое и вечное. Боль всю жизнь пытаясь выскрести из солнечного сплетения. Но сплетение ив, но девочка, сидящая на песке горячем примерно пятнадцатого числа июля необратимого года, но девочка.""Весь город в этих духах. И поздно говорить, сгорая. Но можно писать письма. Всякий раз ставя в конце - п р о щ а й. Радость моя, если умру от невзгод, сумасшествия и печали, если до срока, определенного мне судьбой, не нагляжусь на тебя, если не нарадуюсь ветхим мельницам, живущим на изумрудных полынных холмах, если не напьюсь прозрачной воды из вечных рук твоих, если не успею пройти до конца, если не расскажу всего, что хотел рассказать о тебе, о себе, если однажды умру не простясь - прости. Больше всего я хотел бы сказать - сказать перед очень долгой разлукой - о том, что ты, конечно, знаешь давно сама, или только догадываешься об этом. Мы все об этом догадываемся. Я хочу сказать, что когда-то мы уже были знакомы на этой земле, ты, наверное, помнишь. Ибо река называется. И вот мы снова пришли, вернулись, чтобы опять встретиться.""Я принадлежу отныне дачной реке Лете, стремящейся против собственного течения по собственному желанию."
Говорят, что любовь - это когда понимаешь другого без слов
На самом деле,
Объясняться без слов очень просто
Скальпель, зажигалка, рыболовные крючки и кипящее масло
Много красноречивей всей мировой поэзии
Ежели дело идет о боли
А больше, в сущности, мне не о чем сказать.
...Талант к языкам — такая же загадка, как и способность некоторых людей к математике или музыке, и никак не связан с остротой ума или образованностью.
Есть люди, напоминающие старомодную табакерку. Взяв в руки такую вещь, смотришь на нее с плодотворной задумчивостью. Она – целое поколение, и мы ей чужие. Табакерку помещают среди иных подходящих вещиц и показывают гостям, но редко случится, что ее собственник воспользуется ею как обиходным предметом. Почему? Столетия остановят его? Или формы иного времени, так обманчиво схожие – геометрически – с формами новыми, настолько различны по существу, что видеть их постоянно, постоянно входить с ними в прикосновение – значит незаметно жить прошлым? Может быть, мелкая мысль о сложном несоответствии? Трудно сказать. Но, – начали мы, – есть люди, напоминающие старинный обиходный предмет, и люди эти, в душевной сути своей, так же чужды окружающей их манере жить, как вышеуказанная табакерка мародеру из гостиницы «Лиссабон». Раз навсегда, в детстве ли, или в одном из тех жизненных поворотов, когда, складываясь, характер как бы подобен насыщенной минеральным раствором жидкости: легко возмути ее – и вся она в молниеносно возникших кристаллах застыла неизгладимо… в одном ли из таких поворотов, благодаря случайному впечатлению или чему иному – душа укладывается в непоколебимую форму. Ее требования наивны и поэтичны: цельность, законченность, обаяние привычного, где так ясно и удобно живется грезам, свободным от придирок момента. Такой человек предпочтет лошадей вагону; свечу – электрической груше; пушистую косу девушки – ее же хитрой прическе, пахнущей горелым и мускусным; розу – хризантеме; неуклюжий парусник с возвышенной громадой белых парусов, напоминающий лицо с тяжелой челюстью и ясным лбом над синими глазами, предпочтет он игрушечно-красивому пароходу. Внутренняя его жизнь по необходимости замкнута, а внешняя состоит во взаимном отталкивании.
..я уверен, что не стоит строить отношения на лжи. Даже со своим собственным ребёнком.
Прежде всего, спросим себя, положив руку на сердце:
– Да есть ли у нас сейчас революция?..
Разве та гниль, глупость, дрянь, копоть и мрак, что происходит сейчас, – разве это революция?
Революция – сверкающая прекрасная молния, революция – божественно красивое лицо, озаренное гневом Рока, революция – ослепительно яркая ракета, взлетевшая радугой среди сырого мрака!..
Похоже на эти сверкающие образы то, что сейчас происходит?..
К вопросу о поляках: бедная нация! С одной стороны Россия, с другой — Германия. Все равно что ехать в одном вагоне с двумя враждующими фанатскими бригадами.
Не стой за ценой, коли вещь тебе нравится.
«Защитить от мага может только другой маг
Не верю, что спинной мозг является единственнымили даже главным проводником сумасбродных сообщений, получаемых моим головным мозгом. Нужно побольше об этом разузнать — о странном моем ощущении, будто существует какой-то тайный, что ли, ход по которому моя воля передает команды туда-сюда, и даже не по нервным путям собственно, а по их теням.
Мое доверие – вовсе не приглашение к дружбе.
ГОЛОС. <...> Ты много узнаешь о том, что такое фальшивый. И сама будешь делать много такого, что можно назвать этим словом.
КРАСОТА (беззаботно). Господи, это звучит так пошло.
ГОЛОС. И в половину не так пошло, как есть на самом деле. В течение этих пятнадцати лет тебя будут называть дитя регтайма, вертихвостка, джаз-девочка, чаровница, вамп. Ты будешь танцевать новые танцы с той же точно грацией, с какой танцевала старые.
КРАСОТА. (шепотом). И платить мне будут?
ГОЛОС. Да, как обычно - любовью.
КРАСОТА (с легким смешком, который лишь на мгновение нарушает недвижность ее губ). И мне понравится, когда меня станут звать джаз-девочкой?
ГОЛОС (хладнокровно). Ужасно понравится...
Мне дружба представлялась чистой и высокой, такой, как союз Ореста и Пилата, Ахилла и Патрокла, Монтеня и Ла Боэси — „потому что это был он, потому что это был я“, — на меньшее я была не согласна. Не нужно мне дружбы, в которой есть хоть намёк на соперничество, подлость, зависть, хоть самое маленькое пятнышко
То,что в свете называют страстию, это бурное, мятежное ощущение всегда болтливо; но чистая, самим небом благословляемая любовь, это чувство величайшего земного наслаждения, не изъясняется словами.
Африка — это континент, до которого никому нет дела. Африка на географической карте подобна черной дыре. Мы знаем, что здесь есть носороги и гориллы, которые находятся под угрозой вымирания, и хотим им помочь. Однако в то же время мы стараемся закрывать глаза на такие вещи, которые в другой части мира вызвали бы бурю протеста. А ведь здесь буквально каждый день происходят жуткие драмы, и главные жертвы в них — люди.
В жизни надо идти напролом, а не покоряться.
видя, что вся эта природа находится в движении, и полагая, что относительно изменяющегося нет ничего истинного, они стали утверждать, что по крайней мере о том, что изменяется во всех отношениях, невозможно говорить правильно. Именно на основе этого предположения возникло крайнее из упомянутых мнений – мнение тех, кто считал себя последователями Гераклита и коего держался Кратил, который под конец полагал, что не следует ничего говорить, и только двигал пальцем и упрекал Гераклита за его слова, что нельзя войти в ту же реку дважды, ибо сам он полагал, что этого нельзя сделать и единожды.
Не говорят правду ни те, кто утверждает, что все находится в покое, ни те, кто утверждает, что все движется.
Там, где моралист исполнится негодованием, а поэт-трагик — жалостью и ужасом, мифология превращает всю жизнь в безмерную и ужасающую Божественную Комедию. Ее олимпийский юмор ни в коем случае не является бегством от жизни — он жесток в той же мере, как и сама жизнь, — или, если угодно, как жестокость Бога, Творца. В этом отношении мифология заставляет видеть в трагическом настроении нечто истерическое, а в обычной моральной оценке — близорукость. Впрочем, эта жестокость уравновешивается убежденностью в том, что все, что мы видим, является лишь отражением той силы выживания, которую не затрагивает боль. Поэтому такие рассказы хоть и безжалостны, но и бесстрашны, исполнены радости возвышенной безличности, рассматривающей себя во всех эгоцентричных, во всех сражающихся личностях, которые рождаются и умирают во времени.
Не говоря уже о том, что приёмный ребёнок может принести с собой модели поведения, которые могут не только шокировать вас, но и напугать вашего ребёнка: агрессию, нецензурную брань, истерики, сексуализированные игры. Всё это не так страшно и со временем проходит, но при одном условии: родители хотят и готовы с этим справляться, берут на себя всю полноту ответственности за принятое решение.
Внешняя красота — это все, что у него было. Может у Уэсли Раша тело, как у греческого бога, но красота не затронула его души — такой же темной и пустой, как мой шкаф.
I was just too rushed to be careful. But he didn't know it was an accident, and nothing convinces people you mean business like their own blood.