— И вовсе я не обжора, — чуточку обиделся он. — Я просто люблю поесть. А еда любит меня. У нас все взаимно.
Я одновременно и придавала вещам огромное значение, и не верила во всю эту запредельную чушь. Я была одновременно и искательницей - и скептиком. Я не знала к чему приложить свою веру, и есть ли нечто такое, к чему ее приложить. Мне во всем виделась и возможная мощь, и возможная фальшивка.
Становлюсь ретроманом и все больше люблю прошлое. Видно, дело идет к старости, но сердце еще екает при виде весенних девушек с голыми ногами.
Ты думаешь, что стоит похудеть и стать блондинкой, и жизнь изменится, но понимаешь, что идеальная внешность не делает тебя счастливой. Что даже у красивых жизнь полна разочарований.
"Входи, человек, — пригласил Пончик. — Раз ты звериный доктор, сейчас осмотришь меня, проверишь мое здоровье. Что-то у меня тревожно ноет кончик хвоста..."
Ходжа Насреддин придвинулся ближе к девушке, протянул руку к ее груди — и ладонь его наполнилась. Он замер, но вдруг из глаз его брызнули искры; щеку его обожгла увесистая пощечина. Он отшатнулся, загораживаясь на всякий случай локтем. Гюльджан встала; ее дыхание отяжелело от гнева.
— Я, кажется, слышал звук пощечины, — кротко сказал Ходжа Насреддин. — И зачем обязательно драться, если можно сказать словами?
— Словами! — перебила Гюльджан. — Мало того, что я, позабыв всякий стыд, открыла перед тобой лицо, но ты еще тянешь свои длинные руки куда не следует.
— А кто это определил, куда следует тянуть руки и куда не следует? — возразил Ходжа Насреддин в крайнем смущении и замешательстве. — Если бы ты читала книги мудрейшего ибн-Туфейля…
— Слава богу, — запальчиво перебила она, — слава богу, что я не читала этих распутных книг и блюду свою честь, как подобает порядочной девушке!
— Были ли вы у Пупа?
— Эм… да?
— Можете описать территорию?
— Эм…
— Как выглядел пейзаж? — подсказал Ветинари.
— Эм… расплывшимся, сэр. Меня тогда преследовали.
— Серьезно? И почему же?
Ринсвинд казался ошарашенным.
— О, я никогда не останавливался, чтобы спросить, зачем люди гонятся за мной, сэр. Я никогда не оглядывался. Это было бы очень глупо, сэр.
Загадочность — самый элегантный способ управлять людьми.
— Не понравилась ты ему! — констатировала я. — Плохое впечатление на вора произвела! Надо было вылезать с приятным выражением лица, тогда, глядишь, он сбежал бы с мамулиной сумкой, и мамуля перестала бы поднимать тяжести.
— Ты что! Через окно она бы не пролезла!
В 21 веке собрать информацию о человеке легче, чем сходить в туалет. Спасибо социальным сетям. И тем наивным идиотам, что с завидным упорством выставляют свои фотографии в целях завоевать уважение, доверие, любовь или просто любое внимание у окружающих. Непонятное маниакальное желание внимания со стороны абсолютно чужих, незнакомых людей.
Возраст не защитит вас от любви. Но любовь в некоторой степени, защитит вас от старости.
злые языки не регистрируются, как оружие, а убивают больше людей, чем пистолеты.
Этот гад смоется, потому что гады всегда смываются, а я буду страдать, потому что влюблённые дуры всегда страдают.
С Макарием трудно спорить. Во-первых, потому что он кот. Во-вторых, потому что умный. Гремучая смесь.
Цена мужской дружбы - женщина.
Вымысел, который человек о себе рассказывает, помогает понять его так, как не помогла бы документальная запись.
Я всегда говорила своим прислужникам, что мало знать, как надо, важно еще и уметь это делать. Кто ж знал, что придется свой совет себе посоветовать?
Продавец без всякого калькулятора лихо переводил баранов в литры и выдавал сдачу засаленными штатовскими президентами. С клиентами он общался на той же мове, образчик коей продемонстрировал на КПП — на пародийном варианте пиджин-русиш. И лишь однажды пресек навязчивую попытку сбить цену заковыристой фразой: «Не кажется ли вам, глубокоуважаемый сэр, что перманентная тенденция к стагнации свободного рынка делает неуместными любые попытки внешней ценорегуляции?» Клиент посрамленно замолк…
Потому что, мне кажется, разговоры о поэзии всего более похожи на пирушки невзыскательных людей с улицы. Они ведь не способны по своей необразованности общаться за вином друг с другом сами, своим собственным голосом и своими собственными словами, и поэтому ценят флейтисток, дорого оплачивая заемный голос флейт, и общаются друг с другом их голосом.
Но где за вином сойдутся люди настоящие и образованные, там не увидишь ни флейтисток, ни танцовщиц, ни арфисток - там общаются, довольствуясь сами собою, без этих пустяков и ребячеств, беседуя собственным голосом, по очереди говоря и слушая, - и все это благопристойно, даже если и очень много пили они вина.
-...Не, ребята, жизнь слишком коротка, чтобы жить в Бекенхэме, возвращаться с работы на семичасовой электричке и запираться в четырех стенах, чтобы, упаси боже, не впустить чужаков на порог. Взять вас, к примеру. Держу пари, вы и помыслить не могли, что с водяной кровати в Чайна-тауне будете глазеть, как наряжается какой-то мясник из супермаркета.
Мальчик по имени Асаф бежит вперед, а его мысли путаются далеко позади.
Радость моя, если умру от невзгод, сумасшествия и печали, если до срока, определенного мне судьбой, не нагляжусь на тебя, если не нарадуюсь ветхим мельницам, живущим на изумрудных полынных холмах, если не напьюсь прозрачной воды из вечных рук твоих, если не успею пройти до конца, если не расскажу всего, что хотел рассказать о тебе, о себе, если однажды умру не простясь - прости. Больше всего я хотел бы сказать - сказать перед очень долгой разлукой - о том, что ты, конечно, знаешь давно сама, или только догадываешься об этом. Мы все об этом догадываемся. Я хочу сказать, что когда-то мы уже были знакомы на этой земле, ты, наверное, помнишь. Ибо река называется. И вот мы снова пришли, вернулись, чтобы опять встретиться.
Иногда я думаю, что все живут в аду, но приучили себя к этой мысли.
Мы с тобой отличная пара: садистка и мазохист.
Мужчины ожидают от женщин мужского образа, мыслей, мужских реакций, тогда как женщины ищут в них чувств и поведения, свойственных женщинам.