капустный хруст снега.
Когда насилие в браке перестало считаться законным правом мужа? В тысяча девятьсот девяносто первом в Англии, но в ста сорока четырёх странах мира этот кошмар все ещё есть. Прямо сейчас.
Мы, демоны, представлены виновными, но мы всего лишь открыли дверь. А человечество само в нее шагнуло.
Источники слабости могут превратиться в ваши самые главные и самые важные источники внутренней силы. Комплексы и изъяны, физические или эмоциональные, не должны управлять нашими жизнями или диктовать нам представления о самих себе. Это нам стоит освоить их для собственных интересов. Пользоваться ими. Ведь они никогда полностью не исчезнут. Они часть нас, но могут обнаружить наши самые лучшие стороны, стоит нам лишь научиться работать должным образом с ними, а не против них.
Когда уезжаешь из дома, бывает, тянет подвести итог своей жизни, дать ей общую оценку. Его оценка, думал он, не блестящая, и это еще мягко сказано.
В победе не всегда есть правота, а в правоте не всегда есть победа.
Вина указывает на то, кто виноват в чем-то, а ответственность - кто будет изменять ситуацию к лучшему благодаря соответствующему настрою.
...все мы, женщины, немного ведьмы. Мы успеваем больше, чем реально возможно. У нас по семь рук, которыми мы одновременно варим, стираем и убираем, временами отвлекаясь на утирание носов. Мы находим потерянные носки без всякого колдовства, хотя мужчины считают иначе. И мы не теряем присутствия духа, пусть порой на нас и накатывают приступы меланхолии или депрессии.
Я любила книги в моей обычной, домаршрутной жизни, но на тропе они обрели еще большее значение. Они были другим миром, в котором я могла затеряться. когда тот, в котором я находилась на самом деле, становился слишком одиноким. или грубым, или невыносимым.
После бурного празднования моего 60-летия я был засахарен величальной патокой и ослаблен алкоголем. Печень напирала на ребра, будто НАТО на границы России. Мозг изнемог в юбилейной суете, и выдавить из него малейшую мысль было так же трудно, как зубную пасту из пустого тюбика.
Поразительно: когда тратишь деньги, сразу становится как-то веселее, даже если деньги не твои…
— Пончик, ты такой кругленький, — с восторгом произнес Денис. — Как самый настоящий пончик.
«Я не кругленький! — фыркнул кот. — Я сферически совершенен!»
С бугра, где он поставил в этот день свой шатер для ночлега, были видны две дороги: одна — большая, торговая, на Коканд, вторая — узенькая, проселочная, к Ходженту...
— Пойдем в Коканд, — сказал Ходжа Насреддин.
— Нет, поедем лучше в Ходжент, — ответила Гюльджан. — Я устала от больших городов, от шумных базаров, я хочу отдохнуть в тишине.
Он понял свою ошибку: желая попасть в Коканд и зная природу супруги, следовало предложить ей Ходжент. "В такое захолустье!" — воскликнула бы она, и утром они направились бы по большой дороге. Но исправлять ошибку было поздно, а спорить даже опасно, ибо права старинная пословица: "Кто спорит с женой — сокращает свое долголетие".
Лорд Ветинари сжал переносицу.
— Тогда просто расскажите, что вам известно о Коэне, пожалуйста, — утомленно сказал он.
— О нем? Он просто герой, который никогда не умирал, сэр. Иссохший старик. Не очень смышленый, серьезно, но он настолько хитер и коварен, что невозможно себе представить.
— Вы дружите с ним?
— Ну, мы встречались пару раз, и он не убил меня, — ответил Ринсвинд. — Думаю, это вполне можно считать, что да.
Черт возьми, разве может истинное чувство закончиться столь скоро? Разве ложь способна уничтожить трепетную привязанность? Можно обидеться, испугаться, отказать в прощении, но при этом продолжать любить.
— Что вы там столько времени делали? Я тут с ума схожу от беспокойства! Зову — не отвечаете, пробовала свистеть, но не получилось.
— А мы не слышали, что ты нас зовешь! — удивилась тетя Ядя.
— Так я же старалась кричать на всякий случай шепотом!
— Чтобы это было в последний раз! — отчитала я тетку. — Кричи, как люди! От твоего шепота мне чуть плохо не стало, думала, тут тебя душат! Или ты тоже свалилась с лестницы и испускаешь предсмертные хрипы.
Лучшее средство от душевных метаний, трепетаний и терзаний – работа. Помогает идеально. Страдаешь – подмети улицу или картошку прополи, сразу страданий меньше будет.
Или просто окажется не до них…
Подруги нужны для того, чтоб было кому держать тебя в тонусе. Чуть расслабилась, и пакость тебе обеспечена.
- Чувство собственного превосходства не жмёт?
Куда я пойду? Как? На что буду жить? Кто меня вообще отпустит? Но чем дольше я об этом думала, тем яснее становилось: это хотя бы мой страх. Мой выбор. Моя неизвестность. А не чужой поводок, просто украшенный разными словами.
... когда пытаешься бежать от себя, тащишь себя с собой, вот в чем беда.
Не прошло и года, как за мной закрепилась слава принципиальной стервы, у которой явно проблемы с личной жизнью. Я только мысленно усмехалась – проблем у меня не было. Как и личной жизни, несмотря на наличие штампа в обязательном личном документе.
— Твоя жена у меня. Мои люди убили похитивших ее. Я мог бы вернуть ее тебе. Какой выкуп ты согласен заплатить?
Карахар сказал жестко:
— За свое выкуп не платят. Свое берут назад.
Вот так. И только так. Иначе — ты конченый человек, слабость в Великой Степи никому не прощают.
Как по-твоему, на что с отвагою идут мужественные: на то ли страшное, что они считают страшным, или на то, чего таким не считают?
(...)
Но, с другой стороны, когда осмеливаются на что-нибудь, то идут все - и робкие, и мужественные.
Кто из нас не помнит наивную юность, когда, не имея ни машины, ни работы, ни собственной квартиры, ни громкого имени, мы записывали друг для друга музыку и песни кричали: "Вот он я, вот все, то я люблю, и хочу, чтобы и вы об этом знали и любили!"