Цитаты
281453
Однако творчество – процесс ни с кем не разделяемый и внутренний; и сейчас Говард пребывает в той посткоитальной литературной прострации, в которую впадают те, кто слишком много времени посвящает собственным, ни с кем не разделяемым, построениям и сюжетам; его тянет погрузиться, вмешаться в более крупные, величавые, более великолепные сюжеты, чем те, которые набрасывает история.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Странно быть экзистенциалистом, когда тебя не существует.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Генри оказался в плену саморазрушительного цикла. Он не верит в собственное существование. Его агрессивность обращена вовнутрь, обращена против него самого. Он презирает себя и ощущает себя презираемым. Он не находит живых ценностей, живых чувств и впадает во внезапное отчаяние.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Мужчина формирует женщину. У него есть перед ней преимущества. Он задает темп.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Никто никогда не думал о ком-либо больше, чем о самом себе.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Я думаю, что я просто живу, а ты только теоретизируешь. Ты своего рода самосочиненный книжный персонаж, который обратил сюжет в свою пользу, потому что сам его сочинил.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
В этот город можно прибежать и исчезнуть. Пустующие дома. Приезжие сорят деньгами. Полно маргинальной работы. Нет, это хорошее место.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Ну, вот он и наступил, день, когда начинают снова, день, записанный в таком множестве ежедневников, и льет дождь, и день уныл и тускл.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
Видишь ли, социологическое и психологическое понимание теперь обеспечивают нам полный обзор человека, а демократическое общество дает нам полный доступ ко всему. Нет ничего неприкасаемого. Больше нет скрытности, нет темных таинственных уголков души. Мы находимся прямо перед лицом вселенской аудитории, ничем не прикрытые. Мы все наги и доступны.
Перед вами – роман, о существовании которого знали все – и которого не читал почти никто.
Роман, о котором известно было только одно – название. Название, переводившееся то как «Человек истории», то как «Социолог»...
Теперь наконец перед вами – и сам роман.
Роман, который вы прочитаете под названием «Историческая личность».
Какое же из названий больше соответствует «букве и духу» книги?
Прочитайте – и решайте сами!
... по мере того как ориентиры прошлого таяли, на их месте обнаруживались зияющие провалы, фальшивое двойное дно - и в налетевшем вихре душа моя, перезимовавшая годы между отрочеством и зрелостью, прячась глубоко в радужной раковине своего собственного мира, где ей снились тайные, мимолетные, переливчатые сны о птицах и цветах, об ангелах и звездах, вышла на свет такой же, как прежде, жаждущей и живой.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
И не было у него ни друзей, ни любовниц, которым он мог излить душу, ни воспоминаний, которые он мог откупорить и вдыхать, как некий чудотворно-целительный эликсир, - не было ни рая, ни ада, которые он мог призвать на помощь, которым он мог бросить проклятие или молитву, - ни благосклонных божеств, ни милосердных ангелов-хранителей, ни темных сил бездны...
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
... но у настоящего художника есть только глаза, чтобы видеть мир, душа, чтобы этот мир осмысливать, и руки, чтобы его изображать, - больше ничего.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Живопись в отличие от литературы была искусством трагической судьбы: её нельзя было ни размножить в предрассветный час на дребезжащей пишущей машинке, ни перевезти через границу, зашитой в подкладку пиджака, ни отправить на вечное хранение, невесомую и безудержную в тёмный надёжный тайник чьей-нибудь памяти. Живопись была навсегда привязана к земному, вещественному: к холсту и мольберту, кистям и краскам, даже к стенам; а по большому счёту – к месту и времени: именно место и время предрекали ей либо бессмертие, либо гибель.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Все люди время от времени слегка редактируют своё прошлое, чтобы удержаться на плаву.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Лучше знать правду, какой - бы она ни была, чем всю жизнь терзаться вопросом: а что же могло быть?
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Хотя по календарю был ещё только ранний август, в воздухе уже чувствовалась та особая нежно-осенняя хрупкость, от которой мир сделался на одно дуновение глубже и слегка утратил определённость, будто лежал по ту сторону хрустальной ширмы.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Люди подвергают сомнению существование Рублёва, — равно как и Шекспира, между прочим, — по той простой причине, что заурядный ум вроде нашего не может представить гения такого масштаба… нам спокойнее разделить этого гиганта на ряд пусть даже крупных, но хоть сколько-нибудь постижимых фигур. Невзирая на то, что нас самих это делает пигмеями, я придерживаюсь твёрдого убеждения, что титаны существовали на самом деле.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Единственный способ не дать подрезать себе крылья – не отращивать крылья вовсе.
Ольга Грушина была первой гражданкой России, получившей американское высшее образование. Писательская судьба ее не менее уникальна: первый же роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, вызвал настоящий фурор как среди маститых критиков, так и самой широкой публики, стал международным бестселлером. Наконец книга выходит и в России. Талант Анатолия Суханова проявился рано. Его картины, необычные и яркие, заворожили Нину Малинину, дочь...
Красота и счастье лишь тогда навечно врезаются в память, когда они долго не длятся.
Писательская судьба Ольги Грушиной уникальна: первый ее роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, оказался необыкновенно успешным. Он получил хвалебные отзывы ведущих американских и британских изданий, вошел в список самых заметных книг 2006 года по версии New York Times и был номинирован на британскую литературную премию Orange Prize. В 2007 году авторитетный британский журнал Granta включил Ольгу Грушину в свой обновленный впервые за...
Самые настойчивые воспоминания - не обязательно воспоминания о вещах самых постоянных или даже самых существенных; чаще всего они просто самые яркие, и, может быть, именно поэтому они со временем становятся дороже других.
Писательская судьба Ольги Грушиной уникальна: первый ее роман, «Жизнь Суханова в сновидениях», несмотря на экзотическую для американского читателя тематику, оказался необыкновенно успешным. Он получил хвалебные отзывы ведущих американских и британских изданий, вошел в список самых заметных книг 2006 года по версии New York Times и был номинирован на британскую литературную премию Orange Prize. В 2007 году авторитетный британский журнал Granta включил Ольгу Грушину в свой обновленный впервые за...
Ибо мы обречены заблуждаться относительно истинных целей и намерений друг друга; и тысячи наших маленьких тайн не под силу раскрыть даже всесильной инквизиции.
Муж Ширли Джексон, Стэнли Хаймен, утверждал, что его жена — «единственная практикующая ведьма среди современных писателей, хоть и любительница». Действительно, от произведений Джексон веет какой-то «чертовщинкой», они ни на что не похожи. Абсурд, ужас, загадка — все это смешивается воедино на страницах ее произведений, так что читатель не в силах отличить реальность от вымысла. Ему остается только положиться на автора, отдаться его воле — и послушно идти вслед за ним по причудливо выстроенным...
Иной раз все вроде бы хуже некуда, прям ложись и помирай на месте, но ежели не помрешь, оно мало-помалу начнет выправляться.
Муж Ширли Джексон, Стэнли Хаймен, утверждал, что его жена — «единственная практикующая ведьма среди современных писателей, хоть и любительница». Действительно, от произведений Джексон веет какой-то «чертовщинкой», они ни на что не похожи. Абсурд, ужас, загадка — все это смешивается воедино на страницах ее произведений, так что читатель не в силах отличить реальность от вымысла. Ему остается только положиться на автора, отдаться его воле — и послушно идти вслед за ним по причудливо выстроенным...
Положив трубку, она еще с минуту сидела, не убирая руки с телефона и думая о старине Джиме Харрисе, который всегда теряется, если застать его врасплох; этаким манером его можно втянуть в любое, даже самое мутное дело.
Муж Ширли Джексон, Стэнли Хаймен, утверждал, что его жена — «единственная практикующая ведьма среди современных писателей, хоть и любительница». Действительно, от произведений Джексон веет какой-то «чертовщинкой», они ни на что не похожи. Абсурд, ужас, загадка — все это смешивается воедино на страницах ее произведений, так что читатель не в силах отличить реальность от вымысла. Ему остается только положиться на автора, отдаться его воле — и послушно идти вслед за ним по причудливо выстроенным...
Пора издать закон, запрещающий дожди.
Муж Ширли Джексон, Стэнли Хаймен, утверждал, что его жена — «единственная практикующая ведьма среди современных писателей, хоть и любительница». Действительно, от произведений Джексон веет какой-то «чертовщинкой», они ни на что не похожи. Абсурд, ужас, загадка — все это смешивается воедино на страницах ее произведений, так что читатель не в силах отличить реальность от вымысла. Ему остается только положиться на автора, отдаться его воле — и послушно идти вслед за ним по причудливо выстроенным...
— Вы наши новые соседи?
— Если только удастся вселиться, — сказала женщина, смеясь. — Переезд — это такая морока.
Муж Ширли Джексон, Стэнли Хаймен, утверждал, что его жена — «единственная практикующая ведьма среди современных писателей, хоть и любительница». Действительно, от произведений Джексон веет какой-то «чертовщинкой», они ни на что не похожи. Абсурд, ужас, загадка — все это смешивается воедино на страницах ее произведений, так что читатель не в силах отличить реальность от вымысла. Ему остается только положиться на автора, отдаться его воле — и послушно идти вслед за ним по причудливо выстроенным...