Все верно, то, что не укладывается в собственную картину мира вызывает опаску.
Я всегда был распиздяем. Хозяйственным стал только тогда, когда появился Рубик. И посуду мыл, и руками стирал, пока жена с ним занималась. В общем, тогда-то я понял, что бабская работа по дому не такая уж простая. До Рубика я приходил домой с работы и ждал, когда меня покормят, обстирают и прочее… Когда сам всё это начал делать, охуел от того, как у баб хватает терпения не прирезать своих мужиков.
Смертин: «Если не можешь без меня уснуть, я могу проникнуть в квартиру, когда малой уснёт. Оставь дверь открытой»
Я: «Чтобы я смогла оставить её открытой, мне нужно до неё дойти. А с кровати сложно подняться. Она ниже больничной.»
Смертин: «Скажи сыну, чтобы довел тебя до двери и оставил там на ночь. Напизди, что врач порекомендовал спать как лошадь»
- Ваша светлость! - распахивая глаза и едва не падая в обморок от облегчения, эмоционально зашептала она. - Где вы были?!
- Где только наша светлость не была, - вздохнула я.
С другой стороны, где драконы, а где приличия? Сразу огнём плюнут и только потом "Здравствуйте, горячо рад видеть" - если увернулся, и "Извините, погорячился" - если нет.
Я неуверенно шагнула - с меня посыпалось, а мне и двадцати одного нет...
- Мертва? - спросил один.
- Это твоя почти жена, потыкай в неё чем-нибудь и узнаешь, - сказал второй.
Решили, что сильные пойдут добывать пропитание и обогрев, а красивые останутся наводить уюты, и бедный барс никак не мог решить, куда ему деваться.
- Ты такой... такой... - начала я, хвост шевельнулся и прошёлся по груди. - Такая скотина!
- Я ухожу.
- А я?
- А ты остаёшься. Ты не оправдала доверия, потеряла вещь, которую поручено было хранить. А то вдруг бой, а я без штанов, - пафосно заявил Фин.
- Папенька! - вопили сёстры на три голоса. - Какой кошмар и ужас!
- Это всего лишь ваша сестра, - сказал князь и пригласил всех в дом.
Её танец не был вызывающим, она не выпячивала себя, не хотела быть в центре всеобщего внимания. Она вышла, чтобы потанцевать и получить удовольствие от музыки.
И кто я такой, чтобы отказывать себе в желание получать эстетическое наслаждение от столь прекрасной картины?
— Лёд под яйца нужен? — раздался рядом голос сына.
Думаю, на какой сосульке завтра утром посидеть, чтобы очко не сгорело после вашего ужина.
Мат — это специя, присутствующая только в русском языке. Грех, имея такую уникальную приправу, не подкинуть её в блюдо.
Стёпа, много не бери. Спина будет болеть, — обратилась Наталья к сыну, а затем заглянула мне в глаза с явно ядовитым посылом. — И вы тоже, Вячеслав Александрович, много не берите. Фастум геля у меня нет.
— Змеиный яд, говорят, тоже хорошо помогает. Брызнешь мне потом на поясничку?
Но Серёгу, всё-таки, с голой жопой надо было оставить. Я бы своего Мишку за такое блядство даже без волос на жопе оставила бы. Но хорошо, что он толстый и никому кроме меня не нужен, — криво улыбнулась подруга.
— А волосы с его жопы тебе зачем? — усмехнулась я.
— С паршивой овцы хоть шерсти клок из жопы.
Натужно быть счастливой и отдать этому остаток жизни? Это не то, ради чего я хочу жить.
Выбор не всегда бывает лёгким, даже если он и правильный.
Интересно, разрешение хозяйничать на чужой кухне передаётся половым путём или это заложено в гены каждой женщины как способ застолбить территорию?
— Скажи, ты вот тоже из той категории училок, которые доводят детей до нервной икоты и дёргающегося глаза?
— Обязательно. Я же русичка, говоря твоим языком.
— И что, все русички такие лютые?
— Все. Хуже нас только математички…
Вот бывают же такие моменты в жизни, когда весь твой немалый лексический запас не в силах помочь тебе подобрать верные слова.
Дурак дурака завсегда поймёт...
Подбрось монетку, если не знаешь, что делать. Но, один хрен, пока она летит, ты всё уже решила. Да и когда понимаешь, что всё, то… всё. Не хочешь срать — не мучай жопу.
— Люб, там ларек с твоим любимым мороженым! А еще белок видел! Но вы их не кормите! Это же крысы, только дупловые!
— Любят женщины поговорить о яйцах, да?
— А чего о них не поговорить-то? — Люба приподнимает подбородок. — Даже в деревне сразу хорошие яйца не найдешь. О ваших даже речи не идет, — фыркает. — Мелкие, бледные… Тьфу, даже в руки неприятно брать.