Цитаты
283346
Ехал как-то один кабальеро – дон Жуан из Ла-Манчи по узкой улочке Толедо. И видит: из окна второго этажа смотрит на него прехорошенькая горожанка.
«О! – подумал кабальеро. – Если произвести на нее впечатление, то вполне… можно с ней и переспать ночку».
Поехал он на постоялый двор, вынул свои самые красивые одежды, едет обратно и думает:
«Я вот так проеду под ее окном, а она спросит: «Кабальеро, откуда у вас такое красивое перо на шляпе?» – А я ей отвечу: «При чем тут шляпа, сеньора? Не переспать ли нам ночку?»
Проехал раз, проехал два, никакой реакции у донны на него. Тогда он перекрасил свою лошадь в зеленый цвет.
Наконец терпение у кабальеро кончилось, и он, остановившись под ее окном, с раздражением спрашивает: «Донна, вы что, не видите, какая у меня зеленая лошадь?» – На что горожанка, обмахнувшись веером, ему лениво так отвечает: «Кабальеро, при чем тут лошадь? Не переспать ли нам ночку за один серебряный эскудо?»
Старик-музейщик в результате автокатастрофы оказался перенесенным в пятнадцатый век, в тело принца Фебуса, наследника престола Наварры – небольшого, но стратегически очень важного горного королевства между Францией и Испанией. Старый тихий интеллигент, одинокий, больной и никому не нужный, превратился в молодого, красивого предводителя народа васконов, авантюрного «ловца человеков» на свою службу, собирателя земель, завоевателя городов, покровителя промышленности, наук, искусств и покорителя...
Мне так хорошо стало на душе, что на миг показалось, будто я привычно пивасиком под рыбку балуюсь в компании реконструкторов клуба викингов после фестиваля. Расслабился малехо и даже анекдот рыцарский рассказал.
– Один кабальеро дал обет убить дракона… – начал я рассказ, размахивая тресковым хвостом.
Мальчишки даже рты открыли, застыв столбиками.
– Долго в горах искал дракона, пока наконец-то не наткнулся на пещеру, от которой густо несло запахом рептилии. «Выходи, дракон, на честный бой!» – заорал кабальеро, приготовив свой меч. В ответ тишина. И опять кричит кабальеро и в рог с натугой дует: «Выходи, дракон проклятый, биться будем!» И опять только тишина в ответ.
Тут я сотворил мхатовскую паузу и держал ее до тех пор, пока слушатели не дошли до кондиции – сейчас лопнем от любопытства и всех забрызгаем.
– И тут сверху раздается густой низкий окрик дракона, – подбавил я в модуляции голоса подобие инфразвука: «Биться так биться, но зачем мне в задницу дудеть?»
Старик-музейщик в результате автокатастрофы оказался перенесенным в пятнадцатый век, в тело принца Фебуса, наследника престола Наварры – небольшого, но стратегически очень важного горного королевства между Францией и Испанией. Старый тихий интеллигент, одинокий, больной и никому не нужный, превратился в молодого, красивого предводителя народа васконов, авантюрного «ловца человеков» на свою службу, собирателя земель, завоевателя городов, покровителя промышленности, наук, искусств и покорителя...
– Это какой Синдбад-мореход? – переспросил я. – Из «Тысячи и одной ночи» или другой?
– Вы знакомы с этой книгой волшебных сказок, мой эмир?
– Читал как-то в детстве, – обошел я возникший острый угол. – Очень толстая книга про говорливую Шехерезаду, которая вместо того чтобы ублажать султана как женщина, по ушам ему три года ездила, но так и не дала.
...
– Кстати, насколько я помню эту книгу, ваше высочество, Шехерезада, пока рассказывала султану свои сказки, родила троих детей, – капудан посмотрел на меня несколько с высоты своей образованности.
– М-да… – не нашелся я сразу, что ответить. – А там точно сказано, что она рожала от султана?
– Этого я не помню, – засмеялся Хоттабыч. – Но судя по тому, что султан время от времени порывался ее казнить, может, и не от него, – развел капудан руками.
Старик-музейщик в результате автокатастрофы оказался перенесенным в пятнадцатый век, в тело принца Фебуса, наследника престола Наварры – небольшого, но стратегически очень важного горного королевства между Францией и Испанией. Старый тихий интеллигент, одинокий, больной и никому не нужный, превратился в молодого, красивого предводителя народа васконов, авантюрного «ловца человеков» на свою службу, собирателя земель, завоевателя городов, покровителя промышленности, наук, искусств и покорителя...
Вторая жизнь, которую поднесли мне на блюдечке с голубой каемочкой. Жизнь попаданца, как сейчас про такое говорят. Даже целый раздел есть такой в фантастической литературе. Только там все больше про Сталина пишут или русско-японскую войну. Избывают национальные пораженческие комплексы. А я тут торчу, в пятнадцатом веке, за десять лет до открытия Колумбом Америки. Охудеть, дорогая редакция…
И через год после коронации меня должны отравить. Так записано в «Хрониках Гаскони». Нет в жизни счастья. Любой дефицит обременен никому не нужным товаром, все как в советском продуктовом наборе к празднику.
Старик-музейщик в результате автокатастрофы оказался перенесенным в пятнадцатый век, в тело принца Фебуса, наследника престола Наварры – небольшого, но стратегически очень важного горного королевства между Францией и Испанией. Старый тихий интеллигент, одинокий, больной и никому не нужный, превратился в молодого, красивого предводителя народа васконов, авантюрного «ловца человеков» на свою службу, собирателя земель, завоевателя городов, покровителя промышленности, наук, искусств и покорителя...
Нет никакой логики в деяниях царей. Один божественный промысел.
Одинокий, старый, больной музейщик должен был погибнуть в автокатастрофе, но оказался в теле молодого наваррского принца, преследуемого французским королем. Наварра — королевство небольшое, горное по большому счету, но стратегически очень важное. С одной стороны Франция. С другой — Испания. Свои бояре тоже не промах. И все хотят подмять Наварру под себя. И век вокруг пятнадцатый, Колумб еще в Америку не ходил. Герой наш теперь молодой, здоровый и красивый — прозвище Фебус («Аполлоноподобный»)...
— Все, что помогает управлять государством, монарх должен знать сам, а не слепо слушаться советов своих придворных. Ибо их советы могут быть не только дурными, но и корыстными и даже изменническими.
— А как же монаршая щедрость? — переспросил меня дон Саншо.
— Щедрость монарха основана на точном расчете, иначе это будет безумное транжирство, которое ведет только к упадку государства, — назидательно произнес я своему старшему другу.
Одинокий, старый, больной музейщик должен был погибнуть в автокатастрофе, но оказался в теле молодого наваррского принца, преследуемого французским королем. Наварра — королевство небольшое, горное по большому счету, но стратегически очень важное. С одной стороны Франция. С другой — Испания. Свои бояре тоже не промах. И все хотят подмять Наварру под себя. И век вокруг пятнадцатый, Колумб еще в Америку не ходил. Герой наш теперь молодой, здоровый и красивый — прозвище Фебус («Аполлоноподобный»)...
... унизить можно только того, кто хочет быть униженным.
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...
Исправить можно всё, кроме проломленного черепа.
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...
Послушай, Григорий Алексеевич, если твоя платформа еще хоть раз издаст гудок, то зубному составу придется трогаться в путь по направлению к полу
Самое ужасное, что могло случиться с мастером спорта по вольной борьбе, так это попасть в чужой мир, в тело миниатюрной девицы, которую по закону жанра обижают злобные родственники. Но закаленный спортом характер обязательно проявит себя, и все враги окажутся на лопатках. Туше и фееричный хеппи-энд обеспечены! Фэнтези Россия.
Наверное, если бы в этот момент Минодору увидели те самые пресловутые ниндзя, они бы точно потеряли дар речи. Или обзавидовались. Это была грация тучи, крадущейся из-за кромки леса, плавность астероида, скользящего в глубине вселенной, величественность комбайна, выплывающего из-за дрожащего от жары горизонта… Обернись в этот момент ничего не подозревающий Жариков, его бы точно хватил удар.
Самое ужасное, что могло случиться с мастером спорта по вольной борьбе, так это попасть в чужой мир, в тело миниатюрной девицы, которую по закону жанра обижают злобные родственники. Но закаленный спортом характер обязательно проявит себя, и все враги окажутся на лопатках. Туше и фееричный хеппи-энд обеспечены! Фэнтези Россия.
- Прошу прощения, - сказала я, думая о том, что прежде чем лупить всех подряд, нужно хотя бы интересоваться, кто они. А то я уже до княжеского рода добралась.
Самое ужасное, что могло случиться с мастером спорта по вольной борьбе, так это попасть в чужой мир, в тело миниатюрной девицы, которую по закону жанра обижают злобные родственники. Но закаленный спортом характер обязательно проявит себя, и все враги окажутся на лопатках. Туше и фееричный хеппи-энд обеспечены! Фэнтези Россия.
Все, кто был в это время на улице, таращились на меня, как будто перед ними возник пятый всадник апокалипсиса. В моем случае поскребыш из их адской семейки.
Самое ужасное, что могло случиться с мастером спорта по вольной борьбе, так это попасть в чужой мир, в тело миниатюрной девицы, которую по закону жанра обижают злобные родственники. Но закаленный спортом характер обязательно проявит себя, и все враги окажутся на лопатках. Туше и фееричный хеппи-энд обеспечены! Фэнтези Россия.
- Я не пьянь! – в гневном голосе дядюшки прозвучала обида. – Не смей меня так называть!
- Конечно, не пьянь. Блин, бесстрашный путешественник по эмоциональному спектру посредством химических порталов в стеклянных сосудах…
Самое ужасное, что могло случиться с мастером спорта по вольной борьбе, так это попасть в чужой мир, в тело миниатюрной девицы, которую по закону жанра обижают злобные родственники. Но закаленный спортом характер обязательно проявит себя, и все враги окажутся на лопатках. Туше и фееричный хеппи-энд обеспечены! Фэнтези Россия.
- Ишь, ты… - она задумчиво нахмурила брови. – Я вот думаю, барышня… Может, и мне обо што головой приложиться? Совет не дадите, так чтоб не больно, а в мозгах просветление наступило?
Самое ужасное, что могло случиться с мастером спорта по вольной борьбе, так это попасть в чужой мир, в тело миниатюрной девицы, которую по закону жанра обижают злобные родственники. Но закаленный спортом характер обязательно проявит себя, и все враги окажутся на лопатках. Туше и фееричный хеппи-энд обеспечены! Фэнтези Россия.
Ничего не проходит бесследно. Измена, предательство, сомнения — все это разбивает самое главное. Доверие. Фундамент любых отношений.
— Я хочу твоего мужа, — произносит стерва, глядя мне в глаза, — насовсем.
От такой наглости я теряюсь.
— Он мне нравится, — хищно продолжает она, — я чувствую, что это мой человек.
— Вообще-то он женат. На мне!
— Не стена, подвинешься.
— Зря стараешься, — цежу сквозь зубы, — он любит меня.
— А это мы еще посмотрим…
Можно сколько угодно считать себя замужем, но в сложный момент оказаться без поддержки, наедине со своими проблемами. Можно сколько угодно пытаться удержать человека от ошибки, но если он хочет, то все равно совершит ее.
— Я хочу твоего мужа, — произносит стерва, глядя мне в глаза, — насовсем.
От такой наглости я теряюсь.
— Он мне нравится, — хищно продолжает она, — я чувствую, что это мой человек.
— Вообще-то он женат. На мне!
— Не стена, подвинешься.
— Зря стараешься, — цежу сквозь зубы, — он любит меня.
— А это мы еще посмотрим…
Люди проверяются делом, а не словами. Только так.
— Я хочу твоего мужа, — произносит стерва, глядя мне в глаза, — насовсем.
От такой наглости я теряюсь.
— Он мне нравится, — хищно продолжает она, — я чувствую, что это мой человек.
— Вообще-то он женат. На мне!
— Не стена, подвинешься.
— Зря стараешься, — цежу сквозь зубы, — он любит меня.
— А это мы еще посмотрим…
По делам дураку и кара!
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...
– ...Вы все проблемы так легко решаете?
– Я просто стараюсь их не создавать.
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...
... считаешь ты себя вполне конфеткой, а другие видят... тем, из чего конфетку только ещё предстоит слепить.
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...
Черт возьми, это — попадалово. Читал книжки про такое, примерял на себя, естественно, но в моих думках все проходило в той истории, которую я хорошо знал. А вот теперь как выгребать? «Ничто не выдавало в Штирлице русского разведчика, кроме буденновки и волочащегося за ним парашюта».
Одинокий, старый, больной музейщик должен был погибнуть в автокатастрофе, но оказался в теле молодого наваррского принца, преследуемого французским королем. Наварра — королевство небольшое, горное по большому счету, но стратегически очень важное. С одной стороны Франция. С другой — Испания. Свои бояре тоже не промах. И все хотят подмять Наварру под себя. И век вокруг пятнадцатый, Колумб еще в Америку не ходил. Герой наш теперь молодой, здоровый и красивый — прозвище Фебус («Аполлоноподобный»)...
– Доктор, у меня правда свиной грипп?
– Правда, только свинья в четыре утра вызывает СЭП, потому что у неё болит горло.
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...
«Доктор, а я после вашего лечения смогу играть на скрипке? — Сможете. — Вот здорово, а раньше не мог».
Одинокий, старый, больной музейщик должен был погибнуть в автокатастрофе, но оказался в теле молодого наваррского принца, преследуемого французским королем. Наварра — королевство небольшое, горное по большому счету, но стратегически очень важное. С одной стороны Франция. С другой — Испания. Свои бояре тоже не промах. И все хотят подмять Наварру под себя. И век вокруг пятнадцатый, Колумб еще в Америку не ходил. Герой наш теперь молодой, здоровый и красивый — прозвище Фебус («Аполлоноподобный»)...
Современный музей — это кладбище культуры. Экспонируются не более трех процентов от всего фонда хранения. Никто остальных вещей не видит, кроме музейных хранителей, а это значит, что их просто вывели из культурного оборота общества. Картины великих художников так просто рулонами на палку наматывают, как линолеум на строительном рынке. Вот так вот: эстетическую жизнь людей сделали бедной на девяносто семь процентов.
Одинокий, старый, больной музейщик должен был погибнуть в автокатастрофе, но оказался в теле молодого наваррского принца, преследуемого французским королем. Наварра — королевство небольшое, горное по большому счету, но стратегически очень важное. С одной стороны Франция. С другой — Испания. Свои бояре тоже не промах. И все хотят подмять Наварру под себя. И век вокруг пятнадцатый, Колумб еще в Америку не ходил. Герой наш теперь молодой, здоровый и красивый — прозвище Фебус («Аполлоноподобный»)...
... всё же мужчина, признающий, что он не прав, гораздо важнее мелких несбывшихся желаний.
Порой для осуществления мечты недостаточно пройти огонь, воду и медные трубы, а нужно еще и в Экстренной Помощи поработать, доказать, что ничего не боишься и ты самый настоящий врач, чтобы там не говорили другие. Нелегка работа «экстренников», слишком уж много жаждущих и страждущих, нуждающихся в помощи. Тут и передохнуть-то некогда, не то, что личной жизнью заняться. Но у богов свои планы, лишь они решают, кому жить, кому умереть; кто сделает-таки карьеру, а кто счастье найдет. Впрочем,...